Страница 60 из 191
Во-первых, неожиданно. Во-вторых, не заходит.
Стоп, короче. Надо домой.
– Щас дойдем до машины, я просплюсь, и поедем по хатам, – оповещаю сухо.
Не лечит меня эта любовь. Не лечит.
– Почему?.. – шелестит явно расстроенно. Но все же берет себя в руки. – Хорошо… Как скажешь…
И тем не менее, на месте план слетает.
Успеваю только сдвинуть и опустить сиденье, как Эмилия начинает молотить очередную муть.
– Ты из-за этого меня бросаешь все время? Из-за того, что тебе нужен секс, а со мной вроде как нельзя? И почему ты решил, что нельзя?.. Ну… Я не то чтобы против, когда ты решаешь… Я понимаю, ты мужчина. Ты главный. Сам знаешь, как правильно. Просто… Может, я тоже готова?.. Готова на все, Егор… Хочешь, проверь…
Пиздец, блядь.
– Нет. Не стоит, – хриплю, прикладываясь к бутылке. Вылив в горло граммов семьдесят, раскидываю с предельной откровенностью: – Дело не в сексе. Я бы мог встречаться с тобой, даже если бы ты не давала. Трахал бы других, хули.
Но ей что ни скажи – божья роса.
– Сделай со мной то, что делал со Златой! Проверь!
Я ржу. Неадекват же. Покачиваясь, перегибаюсь через консоль, чтобы поймать за хвост и дернуть на себя.
Не нравится, как она пахнет, как выглядит, как ощущается… Все не то. Круто, но не то.
«Я у тебя в голове, в сердце, под кожей! С НОРМАЛЬНЫМИ ты уже не сможешь!»
Да пошла ты!
Сука-а-а…
– Че хочешь, мышка? – выдаю навеселе. – Трахаться? Еще скажи, что мокрая?
– Мокрая… Проверь, говорю… – тянет со свистами. И сама мою руку себе под юбку тащит. Быстро минуя белье, трамбует между полусухих половых губ. – Сделай…
Приходится повозиться. За минуту она, как Злата, не улетает, хотя, оглушая меня стонами, очень старается. Причем старается явно не ради себя.
– Расслабься, – приказываю несколько раз.
Заставляя откинуться, раздвигаю ноги пошире, смазываю клитор плевком и натираю, попутно удивляясь, какой влажной она в процессе становится.
– Я тебе тут все намочила… – шепчет, когда все заканчивается.
– Нестрашно, – сиплю, возвращаясь на свое место и устало прикрывая глаза.
После всех колебаний голова раскалывается, аж мутит. Стискиваю зубы, чтобы подавить волну давления.
И вдруг чувствую Мильку на себе. Сжимаю губы, но это не мешает ей слюнявить мне рот. А затем и ниже – шею, грудь... Спускаясь между моих ног, она что-то нашептывает.
«О, поверь, мой милый, этот прекрасный рот еще никто не ебал. И ты не будешь. Теперь не будешь!»
– Заткнись, блядь, – рычу, невольно прихватывая Эмилию за волосы. – Что творишь?.. – выдыхаю сдавленно, когда понимаю, что она расстегивает на мне штаны.
– Я люблю тебя, Егор… Я так тебя люблю… – шпарит, выдергивая мой член из-под трусов. – Люблю…
С этими признаниями сталкиваются две формы разрушения – моя агрессивная и ее пассивная. Но в моменте по боку, потому как, едва Милька накрывает мой стояк ртом, я, мать вашу, отрываюсь от земли. Лечу в какие-то иные миры, словно меня, наконец, после всех скитаний уложили под волшебную капельницу.
«И примешь ты смерть от коня своего[2]…» – последнее, что проносится в моей наглухо убитой башке, прежде чем я давлю девке на затылок, толкая ее вниз и заставляя брать глубже.
– Не-мез-з-зида… С-с-сука…
[1] Абырвалг – одно из первых слов, которое произнес пес после его «оживлении» в человеческом облике в произведении М. А. Булгакова «Собачье сердце».
[2] Отсылка к «Песни о Вещем Олеге» А. С. Пушкина.