Страница 54 из 191
И моя психика снова подвергается тому типу бомбардировки, из-за которой подрываются все имеющиеся на теле волоски и воет готовый валить все в щепки давно стоящий член.
– Или ты меня, – хриплю, не торопясь поднимать веки.
Когда все же поднимаю, замечаю, как у Аги краснеют скулы, сбивается дыхание, меняется взгляд… И, сука, у самого перехватывает дух.
– Прямо сейчас точно не я инициатором была… Ты полез, – обвиняет на удивление мягко.
– А до этого?.. М? Ты ведь?
– Нет, ты! Ты, Нечаев! Почти всегда ты!
– Только если ты провоцируешь, – стою на своем, сохраняя видимость гребаного спокойствия.
Индикатор смущения на щеках моей Немезиды уходит в самый темный тон.
– Ты определился? Хочешь быть со мной? Все ради этого сделаешь? – выпаливает огненная в бурном порыве.
Столь бурном, что даже море, подключаясь, выходит из берегов, кидая свои волны куда выше, чем мгновение назад, окатывая наши ноги и брызгая солью в лицо.
На автомате отшатываясь, даже не осознаю, что дело-то вовсе не в соли.
По резко включившимся в работу мышцам пресса в тот же момент стреляет судорогами. Грудь набивает плотным, как сжатый пар, жаром.
– Давай раскидаем, Ага, – без того же понимания фатальности ситуации, инициирую самый важный разговор в своей жизни. – Ты знаешь, что я тебя хочу. Говорил уже не раз. Вопрос в том, что, блядь, нужно конкретно тебе. Дразнишь меня? Играешь? Зачем? В чем смысл? Зачем зовешь с собой в Киев? Зачем жить вместе? Чисто по приколу? Забаву нашла? Что подразумеваешь, когда говоришь «все»?
– Роман Константинович согласился? – единственное, что ее, мать вашу, интересует.
– На общую квартиру? Нет. Придется ютиться в общаге. Порознь, – режу, усиливая давление. – Сейчас не увиливай. Отвечай на все заданные мной вопросы, иначе прямо здесь поставим точку.
В глазах Филатовой что-то вспыхивает. Дернувшись, едва не сваливается кубарем вниз. Придерживаю, как дурак. Она толкается и фыркает, но дрожь, которой отзывается ее тело, я чувствую раньше, чем врубается эта агрессивная демонстрация.
– Значит, ты не был достаточно убедительным! Не смог объяснить РКН, что у нас все серьезно!
Мое чертово сердце берет экстремально жесткий рубеж. Перемахивает и несется, сука. Несется.
– А у нас серьезно? – спрашиваю, прихватывая пальцами за подбородок.
Чтобы не вертелась. Чтобы смотрела в глаза.
Не без применения силы, но, по итогу, удается подчинить. Она застывает, разъяренно пытая меня своим гребаным взором.
– Я замуж за тебя хочу, Нечаев! Куда еще серьезнее?!
И до меня в моменте доходят все ее посылы. Пачками, мать вашу. Мегатоннами. В тротиловом эквиваленте.
– Чего, блядь?