Разводиться запрещено

Эпизод восемнадцатый: Культурная революция.

Ду хаст ми гефракт.

Ду хаст ми гефракт.

Ду хаст ми гефракт.

Унд. Их. Хаб. Нихтс. Гес-агт[1].

Именно эта искаженная, явно пародийная интернет-версия всем известного хита играет в моей голове с момента первичного визуального контакта с ядерным потенциалом Егора Нечаева. Поют тараканы. Аккомпанируют два чудом уцелевших после внутренней глобальной катастрофы нервных волокна. Главный инструмент – убитое, прошедшее не одно госучреждение, работающее на треть клавиш пианино, дополнительный – веселенькая балалаечка.

Во-о-от настолько я зависла на увиденном. Такая во-о-от инволюция.

Я даже сажусь за наше домашнее пианино, чтобы выдать психозное вживую. У мамы едва не случается приступ. Она хватается за сердце, закатывает под лоб глаза и чуточку даже съезжает по стеночке, но помалкивает, наверное, впервые не определяясь с тем, как реагировать, ведь ее еще вчера такая умненькая младшая дочь – отличница, спортсменка, профи с виртуозными музыкальными способностями – вдруг стала бродить по дому с блаженным лицом, исполнять загадочные редуцированные композиции и изъясняться на уровне Эллочки-людоедки, пусть и на ультра-современный манер в духе[2]: «фа» вместо «да», «пэпэ» вместо «дорого-богато!», «шнейне» вместо «о, какая роскошь!», «втфа» вместо «какого черта?».

Когда не пою, я открываю галерею. Тысячи раз на день. Если бы снимок был физическим, за сутки «наложила» бы жесткими потертостями ретро-эффект.

Правомерно ведь, владея таким эксклюзивом, все изучить.

Как иначе-то?

Это мое. Мое.

На резонансном фото Нечаев в положении, которое я не раз видела до – полулежа, на самом краю дивана, с широко разведенными в стороны коленями. Из нового, волнующего меня до потери сознания, то, что он сжимает выдернутый из-под спортивных штанов член. Сжимает той рукой, на которой чернеет мой инициал. Вот же гад! Держит прямо, у основания, предоставляя почти полный обзор и на выстриженный пах, и на поражающую своим величием махину. Если начистоту, то бугристого пресса со сгущающейся к югу растительностью достаточно, чтобы ввести меня в острую фазу зависания. А уж главенствующей во всех смыслах центральной фигуры… Господи, прости, спаси и сохрани, эта ракета выглядит как самый настоящий космолет, способный при правильном использовании унести к звездам.

Ну так ведь? Я правильно считываю?

Неоднократно растягивая фото, исследую баллистику, как ученая, у которой все еще есть мозги. Благодаря некоторым элементам обстановки Нечаевского гаража и непосредственно лапе Егорыныча, которую знаю от и до, вычисляю масштаб и фиксирую особенности носителя стратегического класса – безупречную геометрию, впечатляющий запас прочности и угрожающую мощь.

Теперь-то понятно, откуда у Нечаева столько уверенности, чем подкрепляется его доминирующий взгляд и чертова манера валить напролом… С таким-то вооружением каждый бы чувствовал себя королем мира.

Чтоб его!

Мне почти девятнадцать. Конечно, я искала и рассматривала подобные изображения в сети. Сравнить есть с чем, хотя бы графически. Поверьте, я не по незапятнанной наивности тупею. То, чем та-а-ак щедро наделила природа Егора Нечаева, явно за пределами допуска. Запрещено международными конвенциями.

Но что уж теперь? Плакаться и давать заднюю?

Наша война перешла в активную ядерную стадию с необратимыми последствиями. Приходится это принять.

«Разве не этого ты добивалась?» – спросите вы.

Да, верно, добивалась.

Но по факту оказалась неготовой. Меня развезло, как неофита[3].

Есть потребность поговорить с Юнией, чтобы узнать, как там у Яна Романовича… Так же внушительно? И что с этим делать? Но не решаюсь. И дело не в стыде. Возникает какое-то чувство собственничества, запрещающее выносить интимные характеристики Егорыныча даже в такие тесные отношения, как сестринские.

Мой же. Мой.

Пишет. Злится. Давит.

Егор Нечаев: На связи.

Егор Нечаев: Че за кидалово? Где мое «все, что захочешь»?

Егор Нечаев: Не будь такой сукой, ок?

Пропущенный вызов (2)

Егор Нечаев: Блд, ответь хоть. Куда пропала?

Егор Нечаев: Опять за свое?

Егор Нечаев: Думаешь, я у тебя на привязи сидеть буду? Щенячьими глазами высматривать, когда ты объявишься? Хуй там.

Чтобы заставить себя написать ему, приходится выбить всех тараканов, сжечь две последние, и без того хилые, нервные клетки, сбросить с башни несчастное пианино и надавать себе ментальных лящей балалайкой. И что по итогу? Стратегические данные все равно не стираются! Та самая ракета без конца визуализируется в моей почти пустой голове!

Ох…

Но делать нечего. Нечаева нужно перехватывать.

Агния Филатова: Мне нравятся твои глаза, великан. И то, как ты на меня смотришь. Не только когда появляюсь. На протяжении всего времени. Моя душа мечется в порывах: перекреститься или раздеться. А может, то и другое сделать? И упасть перед тобой на колени. А дальше… Придумаешь, да?

Он пропадает из сети. Двух-трех минут достаточно, чтобы я, отгорев, ушла в паранойю.

Куда делся? Почему не реагирует?

На нервяке не выдерживаю паузу. Пишу раньше, чем следовало бы.

Агния Филатова: Жаль, что ты не настроен на серьезные отношения… Столько могли бы попробовать вместе…

Егор Нечаев: Блядь, хватит.

Егор Нечаев: Баста.

Егор Нечаев: Я ливаю, ясно?

Егор Нечаев: Сама же на похуях, какого хрена меня разводишь? По приколу, когда других из-за тебя штормит?

Я усмехаюсь.

Работает же. Он не отрицает.

Агния Филатова: Ты хорошо подумал? Уверен, что хочешь меня остановить?

Агния Филатова: Потому что я вполне готова продолжить и дать тебе больше.

Мозги все еще трагически тормозят. Пишу почти на бессознательном, исчерпывая резервный фонд и потенциал инстинктов, которые, к слову, сейчас проявляются куда агрессивнее, чем обычно.

Егор Нечаев: Продолжай.

С не знающим осторожности, несущимся, будто огромный шар с горы, сердцем срываюсь с чертовой точки адекватности.

Бес с ним!