Страница 93 из 108
— Что?.. — он медленно поднял на свою гостью тяжелый, потемневший от накатившего ужаса взгляд.
— И ты больше не работаешь в том пыльном автосервисе на Вишневой, — спокойно продолжила старушка, как ни в чем не бывало. — Так что можешь утречком никуда не спешить, гайки крутить не придется. Ты у нас теперь — будущий элитный пилот. Буквально на днях с отличием получил диплом об окончании Санкт-Петербургского государственного университета гражданской авиации. Твоя тетя Оля была бы просто счастлива. Можешь сам пойти и лично удостовериться. Диплом там, на полочке красуется.
Ванька на неслушающихся, ватных ногах медленно подошел к резной деревянной этажерке в углу спальни. На верхней полке, в дорогой бархатной рамке, действительно чинно лежал официальный документ — плотный, с тисненым золотым гербом и министерскими подписями. Он дрожащими руками взял его, раскрыл синюю корочку и уставился в печатный текст.
Там было написано его имя.
Но одновременно — совершенно не его.
С четких гербовых бланков на него безжалостно смотрели строчки:«Орлов Иван Максимович» .
Он перечитал этот текст раз, другой, третий, чувствуя, как в висках начинает оглушительно звенеть тишина. Орлов. Но Иван Максимович. Не Воробьев.
— Что не так, Вань? — старушка попыталась заглянуть из-за его широкого плеча, но Ванька был слишком высоким, и ей пришлось смешно привстать на самые цыпочки.
Он молча опустил синюю корочку диплома пониже, демонстрируя ей напечатанный текст.
— Какой еще, к черту, Орлов⁈ Какой Максимович⁈ Я — Воробьев! Иван Алексеевич Воробьев! Слышишь ты, ангел⁈ Воробьев я!
— Так, Ванюша, — мягко, убаюкивающе произнесла старушка, поудобнее перехватывая свою деревянную трость. — Твоя новая, богатая жизнь уже началась. Именно та, о которой ты сам так отчаянно просил меня вчера на лесной дороге.
Ванька физически не мог осознать и принять этот абсурд. Он беспомощно стоял посреди огромной комнаты, сжимая в ладонях чужой диплом на совершенно чужое, немыслимое имя, и ощущал, как проваливается в какую-то пустоту. Дверь спальни распахнулась без малейшего стука.
— О, ты наконец-то проснулся? — Высокая, ухоженная женщина средних лет в безупречном шелковом домашнем костюме и с идеальной салонной укладкой стояла на пороге, строго уперев руки в боки. На ее пальцах матово поблескивали крупные бриллианты. — Давай, одевайся быстрее! У нас самолет через три часа, отец в машине внизу уже весь извелся! Опаздываем!
И тяжелая створка с глухим стуком захлопнулась обратно.
— Кто… кто это сейчас вообще была? — ошеломленно спросил у старушки Ванька, провожая взглядом закрывшуюся дверь.
— Ну, судя по всему, — лукаво улыбнулась старушка, — это твоя новая законная мама. Елена Орлова. Жена Максима Орлова.
— А моя… — и тут в его голове разорвался самый страшный снаряд, и к горлу подкатил удушливый ком осознания. — Моя настоящая мама⁈ Анна Леонидовна⁈ А Полинка⁈ Что с Полинкой⁈
— Пока ты совершенно никак не сможешь ее увидеть, Ваня, — тихо, с глубоким вздохом произнесла старушка.
— Это еще почему⁈ — заорал он на всю спальню.
— Не время, — она грустно покачала головой, и в ее глазах, казавшихся веселыми всего секунду назад, внезапно залегла глубокая, вековая тоска. — Не волнуйся ты так за нее. Прямо сейчас она находится в очень хороших, надежных руках.
— Что значит — «в хороших руках»⁈ — Ванька в ярости шагнул к ней, нависая всем своим телом, но старушка даже не подумала отступить под его напором. — Это моя родная сестренка! Ей экстренная операция на сердце нужна! Она в больнице лежит!
— Вань, — она подняла на него свой кристально спокойный, мудрый взгляд, — ты ведь сам вчера на коленях у разбитой машины умолял дать тебе другую жизнь. Проклинал свою бедность. Большие деньги, статус, полеты в чистом небе — все это у тебя отныне будет в избытке. Но у любого чуда во Вселенной всегда есть своя суровая цена.
— Какая, к черту, цена⁈ — он сжал плотный гербовый диплом в кулаке так сильно, что дорогая бумага жалобно, сухо захрустела под его пальцами.
— Пока больше ни о чем меня не спрашивай, Иван, — старушка отвела глаза в сторону окна, за которым шумели клены. — Собирайся лучше. Тебя ждет самолет.
— Куда самолет?
— На какие-то далекие райские острова, — она мимолетно улыбнулась, но эта ее улыбка вышла бесконечно грустной, почти трагичной. — Ну так что, Ванек… Ты наконец-то по-настоящему счастлив?
Ванька посмотрел на свои руки — чистые, без ссадин, без масла под ногтями. На кровать, которая казалась огромной и пустой. На дверь, за которой стояла чужая женщина, называющая себя его мамой.
— Нет, — сказал он. — Не счастлив.
— А будешь, — пообещала старушка. — Со временем. Привыкнешь.