Страница 72 из 108
— Вань, — тихо-тихо сказала она, прижавшись щекой к его затылку. — Ты не обязан ехать в этот Питер. Слышишь меня? И поступать в этот университет ты тоже не обязан. Это ведь папина была мечта — стать пилотом, летать над облаками… А у тебя своя собственная жизнь должна быть. Своя мечта, сынок.
Ванька согласно кивнул, упрямо не поднимая головы, но внутри у него словно отпустил вечный зажим.
— Когда она обратно уедет? — глухо спросил он, немного оттаивая под ее руками.
— Пробудет у нас до Полинкиного дня рождения, а потом сразу на поезд. Не так уж долго, — мама ласково погладила его по широкой спине. — Потерпи, пожалуйста.
— Потерплю, — шумно выдохнул Ванька.
Мама мягко отстранилась и бережно заглянула ему в лицо, приподняв его подбородок.
— А теперь, дорогой мой сын, давай рассказывай. Кого на этот раз из беды спасал? Что вообще с твоим лицом произошло, горе ты мое луковое?
Ванька ненадолго помолчал. Он посмотрел маме прямо в глаза — в ее большие, бесконечно уставшие глаза, в которых сейчас читалась только безграничная материнская тревога.
— Да так, мам, — он попытался улыбнуться, но улыбка из-за пунцового отека вышла кривой и рваной. — Одного наглого козла за рога оттаскивал. Пришлось повоевать.
— И как, удачно хоть оттащил?
— Не очень, если честно, — он осторожно дотронулся подушечкой пальца до рассеченной, распухшей губы. — Но ничего. В следующий раз точно будет лучше.
— Я очень надеюсь, Иван, что никакого следующего раза в твоей жизни больше не будет, — мама тяжело вздохнула и присела на стул. — Ладно. Ты чай-то горячий будешь?
— Буду, мам. Спасибо.
Она налила ему полную кружку ароматного чая, пододвинула поближе хрустальную вазочку с печеньем. И они сидели на маленькой кухне вдвоем — мама и сын, — и просто уютно молчали. Тетя Оля вовсю шумела водой в душе за стеной, Полинка мирно спала в своей комнате, крепко сжимая под подушкой волшебный гаражный ключ, и в этом ночном кухонном молчании было что-то настолько родное, незыблемое и теплое, что окончательно удерживало Ваньку от того, чтобы прямо сейчас с головой не провалиться в черное отчаяние.
— Мам, — тихо сказал он вдруг, прерывая тишину.
— Да, сынок? — она подняла на него взгляд.
— Я очень люблю тебя.
Мама улыбнулась невероятно ласково:
— И я тебя люблю, сынок. Больше всех на свете.
Чай в кружках медленно остывал. За окном хрущевки стояла глухая, плотная ночь. И Ванька, который еще час назад в дикой панике хотел бежать куда-то на край света, что-то доказывать Стасу, кому-то мстить и лихорадочно обрывать Катин телефон, вдруг отчетливо почувствовал: самое важное, сильное и настоящее в его жизни — оно прямо здесь. На этой старой кухне, рядом с мамой.
А все остальное, все его тайны, вранье про бизнес и грядущие разборки — это будет когда-нибудь потом. Завтра.
от автора:Сегодня грустим. Завтра — не пропустите. Обещаю, будет жарко?