Страница 68 из 108
Ванька зажмурился, а из телефона продолжало литься: «Моя маленькая, не беги…» Казалось, что их мир накрывает та самая волна, и он ничего не может с этим сделать.
— Ты чего там кряхтишь? — раздался ворчливый голос Гарика. Трек затих.
— Да не спится что-то, — признался Ванька.
— А ты не думай ни о чем, — пробормотал Гарик и через минуту захрапел.
Но в голове сами собой, по кругу, снова и снова всплывали слова Орлова — четкие, едкие, словно выжженные на подкорке отпечатки пальцев.
«Я тут еду и думаю: какой это хрен мою девушку донимает? А это ты, оказывается, Воробей…»
Ванька судорожно зажмурился, попытался силой прогнать это наваждение, но ядовитый голос Стаса в памяти упрямо продолжал шелестеть.
«Она сама села в машину…»
Ванька глухо, мучительно застонал и с силой накрыл голову флисовым пледом, а затем подушкой, будто этот глупый детский жест действительно мог бы помочь ему избавиться от собственных мыслей. Но они нагло жужжали в черепной коробке, как рой назойливых комаров — противно, пискляво и совершенно неумолимо.
Ванька забылся смутным, тяжелым сном только глубоко под утро. Этот сон был тревожным, липким, полным обрывков каких-то бессмысленных лиц, бесконечных загородных трасс и летящего навстречу графитового пластика.
Разбудил его Гарик.
— Пташка, вставай, — Гарик уже вовсю бодро ходил по комнате в одних шортах, держа в руке дымящуюся кружку. — На работу пора, труба зовет.
Ванька с трудом разомкнул тяжелые, словно налитые свинцом веки. Лицо отчаянно ныло после вчерашнего. Он огляделся и с удивлением обнаружил, что почему-то лежит внизу, на надувном матрасе прямо на полу, а вовсе не на мягком кожаном диване, где засыпал. Гарик проследил за его недоуменным взглядом, неторопливо отхлебнул горячий кофе и ехидно усмехнулся:
— Да, чувак, вел ты себя ночью просто паршиво. Свалился на меня с дивана посреди ночи, Катькой во сне называл и облапал всего, пока к стене прижимал. Фу, Птиц, ну фу же! У меня теперь психологическая травма.
Ванька кинул в него подушкой. Гарик ловко, отточенным движением увернулся — чертов кофе в кружке даже не качнулся.
— Налей мне тоже, — хрипло попросил Ванька, садясь на полу.
— Ща, — Гарик пошел на кухню, на ходу бросив через плечо: — Только имей в виду, ночевать сегодня я тебя у себя больше не оставлю. Ну нафиг. Нечего тут на мою девичью честь покушаться.
— Да кому вообще сдалась твоя честь, — пробормотал Ванька, тяжело поднимаясь на ноги и потирая затекшую шею.
На работу они добрались на «ямахе» на удивление быстро. Утро выдалось хмурым, затянутым серыми облаками, но душным и теплым. После вчерашнего безумного зноя природа будто тяжело выдохнула. Ванька искренне надеялся на тихий, спокойный день без лишних происшествий, но не тут-то было. В гараже их уже ждал «теплый» прием.
Валера, который за утро уже успел узнать от Палыча или из приказа Шефа новость о назначении Ваньки мастером, буквально исходил желчью. Он хмуро ходил по территории сервиса и злобно зыркал исподлобья. Тоша, как верная и преданная тень, мелкими шажками крутился рядом со своим кумиром.
— Ну что, Воробей, рад, небось? — не выдержал наконец Полено, когда Ванька проходил мимо их верстака. — Бедного старика Палыча так технично подсидел, а? Совесть ночью спать не мешала, начальник?
— Да он стопудово специально Палыча подпаивал и Шефу сдавал, чтобы его теплое место в кабинете занять, — мерзко поддакнул Тоша, криво ухмыляясь.
Ванька резко остановился. А затем медленно, очень тяжело повернулся к ним всем корпусом.
— Валера, — ровным, обманчиво спокойным тоном произнес Ванька, хотя внутри у него все буквально кипело от ярости. — В третьем боксе «хонда» пылится уже два дня. Иди и займись делом.
— Да ты…
— И Барсика своего подневольного с собой забери, — жестко перебил его Ванька, выразительно кивнув на Тошу. — Чтобы он тут под ухом лишний раз не мяукал. Мешает работать.
— А ты борзый какой-то стал, я смотрю, — скривился Валера, делая шаг вперед.
— Вот что с обычными людьми шальная власть делает, — мелко съехидничал из-за его плеча Тоша.
Ванька не стал больше тратить слова. Он молниеносно сделал два размашистых шага вперед, железной хваткой вцепился в плотную лямку Валеркиного комбинезона и с силой рванул парня на себя, намертво притянув к своей груди. Лицо Полено в ту же секунду оказалось всего в каких-то сантиметрах от его собственного.
— Ты что творишь, Воробей⁈ — испуганно заверещал Валера, мгновенно растеряв всю свою спесь и отчаянно пытаясь вырваться из его капкана. — Попутал, что ли? Руки убрал! Отпусти, кому говорю!
Ванька лишь сильнее приблизил свое лицо к его — избитое, в жутких багровых синяках, со сжатой до хруста челюстью и заплывшим фиолетовым глазом. От Ивана сейчас веяло такой глухой, опасной угрозой, что Валера зажмурился. К счастью, Гарик вовремя успел среагировать. Он пулей подскочил со спины, намертво обхватил Ваньку
за торс и с трудом разнял парней. Тяжело дыша, он силой оттащил друга в сторону и буквально вытолкнул через запасной выход на свежий воздух, во двор под иву.
— Ты чего творишь, дурик⁈ — яростно зашипел Гарик, продолжая крепко держать его за плечи и оглядываясь на двери. — Хочешь, чтобы эта Дубина сейчас побежала Шефу звонить и развонялось на весь автосервис⁈ Тебе вчерашнего мало было? Успокойся немедленно! Или мне тебе реально валерьяночки в стакан накапать, чтоб пришел в себя, понял⁈
Ванька резким движением вырвался из его захвата. Голова после бессонной ночи и звуков трека все еще бешено кипела.
— Когда там обеденный перерыв? — глухо спросил он, утирая пот со лба.
— Минут через двадцать уже. А что?
— Катя до сих пор не отвечает на мои звонки. Вообще.
— Ну и что из этого? — Гарик примирительно пожал широкими плечами. — Может, занята девчонка просто, утро же.
— Чем она может быть так занята?
— Да откуда я знаю, чем⁈ Цветы свои дурацкие в магазине поливает! — Гарик тяжело вздохнул и похлопал его по плечу. — Увидишь ты свою Катю ровно через двадцать минут в кафешке, никуда она не денется. Не переживай ты так. — Он внимательно вгляделся в его синяки. — Лучше домой сейчас набери, спроси, как там Полинка после ночи. И попутно на ходу придумай, под каким соусом ты сегодня вечером маме с такой разукрашенной рожей покажешься. Да, и Матвею черкни пару строк, отпишись. Он за тебя реально волнуется. Вчера поздно вечером мне звонил, выспрашивал, где ты.