Страница 63 из 108
— Это еще почему? — искренне удивился Шеф, удивленно приподняв густые брови. — Что за бунт на корабле?
— У него дома нет вообще никого, — Ванька говорил ровно, глухо, глядя начальнику прямо в глаза. — У него жена умерла. Сын далеко уехал, не звонит. Поэтому Палыч… поэтому он и пьет, заглушить это пытается. Нельзя ему сейчас уходить из сервиса и оставаться запертым в четырех стенах. Если он уйдет на целый месяц, он целыми днями будет один. И просто не вернется оттуда, понимаете? Сгорит за неделю.
Алексей Борисович нахмурился, озадаченно перевел взгляд на понурого мастера, а затем снова посмотрел на избитого, но упрямого Ваньку.
— Гм… — начальник автосервиса тяжело задумался, шумно потерев подбородок. — И что из этого, Иван? Человечески я его, может, и понимаю. Но это личные дела самого Михал Палыча. А работа — это работа, у нас тут бизнес, клиенты, сроки. В свое личное время пусть дома что хочет, то и делает, хоть топится в этой водке. Главное, чтобы на смене был трезвый. — Он повернулся всем корпусом к углу дивана. — Ну, как сам считаешь, Михал Палыч? Осилишь дисциплину-то, или Воробьев прав?
Палыч продолжал глухо молчать. И Ванька вдруг с отчетливой, пугающей ясностью подумал, что прямо сейчас он сам до ужаса похож на старого мастера — у него сегодня тоже бесцеремонно отняли весь смысл жизни. И самое лучшее, что можно сделать — это просто замереть и смотреть абсолютно пустым взглядом перед собой. Ничего не чувствовать. Ничего больше не хотеть.
— В общем, Иван, без возражений, — Алексей Борисович весомо поднялся из-за стола, поправляя пиджак. — Все уже решено. Можешь идти работать. Только это… ты мне, Воробьев, смотри, больше не балуй. Чтобы я тебя в последний раз видел в таком разукрашенном виде, понял? — он строго ткнул указательным пальцем в сторону Ванькиного заплывшего глаза.
Иван молча кивнул и вышел из кабинета. Он совершенно машинально, на автопилоте спустился по железной лестнице вниз.
Гарик тут же перехватил его у самого подножия, тревожно заглядывая в лицо:
— Ну что там? Сильно орал на тебя? Уволил?
— Нет, мастером вместо Палыча назначил, — устало и безжизненно ответил Ванька.
— Чего⁈ — Гарик аж застыл на месте с открытым ртом, а затем восторженно засмеялся и со всей силы хлопнул друга по плечу, но тут же испуганно отсекся: — Черт, извини! Больно?
— Нормально.
— Представляю сейчас рожу Валеры и его преданного бобика, когда они узнают, что Шеф тебя главным назначил, — Гарик довольно потер ладони, но его радость быстро улетучилась. Он заметил, что Ванька вообще никак не отреагировал на повышение. — Вань, ты чего такой смурной? Радоваться надо!
— Валера донес Шефу на Палыча, — сказал Ванька, глядя исключительно в бетонный пол. — Сдал, что тот выпивает. Вот Борисович и приехал с проверкой.
— Да стопудово! Крыса гаражная, слов нет. Ладно, Птиц, давай потихоньку работать. Сейчас Шеф уедет, и можно будет немного расслабиться, дух перевести.
Алексей Борисович спустился с навесного балкона через десять минут. Он сухо попрощался с Палычем, который так и не пришел в себя на диване, коротко кивнул на прощание Гарику с Ванькой, сел в машину, и черный «мерседес» плавно выкатился за ворота автосервиса.
Ванька медленно пошел на улицу, к иве. Он тяжело опустился на старую скамейку. Под лавкой, плотно прижав уши к траве и вытянув лапы, все еще неподвижно лежала такса.
— Вакса, отомри! — наконец скомандовал Гарик.
Собака мгновенно ожила, пулей выскочила из-под скамьи, хорошенько отряхнулась от травинок и преданно ткнулась мокрым холодным носом в опущенную руку Ваньки. Тот потрепал ее по голове, чисто автоматически, не чувствуя привычного тепла.
Гарик присел на корточки рядом и принялся увлеченно тискать таксу, осыпая ее бурными комплиментами:
— Какая же ты у меня умница, а! Как хорошо команду выполнила, спряталась идеально! Самая лучшая и преданная собака на свете! Ну-ка, дай лапу!
Вакса послушно протянула ему короткую лапку, и Гарик бережно сжал ее, продолжая довольно улыбаться.