Её раб

Десерт после ужина

Следующие два вкуса Мелиссандра тоже с лёгкостью отгадала. Будто бы вовсе не желая выиграть, Окард использовал вместо приправы к мясу только хорошо знакомые ей фрукты.

За эти две простейших победы Мелиссандре досталось ещё два поцелуя. И хотя она всё так же протягивала для них руку, один поцелуй пришёлся в сгиб локтя, а второй и вовсе в плечо. Губы раба двигались всё выше, а игра нравилась Мелиссандре всё больше.

Предвкушая следующий поцелуй в шею, в ту её часть, где обитают мурашки сладостного возбуждения, Мелиссандра приготовилась выиграть в последний раз. Она открыла рот и ощутила на языке странный вкус. В этот раз мясо рака было приправлено таким образом, что оно было одновременно и сладким, и солёным, и даже острым.

Мелиссандра подняла вверх указательный палец, давая понять, что ей ещё требуется время.

– Смесь мясного соуса с соком фруктов? – спросила она.

– Нет.

Мелиссандра вздрогнула: неужели проиграла? Но Окард внезапно предложил ей отсрочку:

– Попытаешься ещё раз?

– Да.

Пробуя этот вкус снова, она уже не могла понять, чего в нём больше: остроты или сладости. Нахмурившись, Мелиссандра перебирала в памяти все те блюда, что стояли перед ней на столе, пытаясь определить, какую же приправу использовал раб.

– Может, это маринад из рыбного блюда? – спросила она, но с большим сомнением.

– Нет. – Окард слышно усмехнулся. – Последняя попытка, о несравненная королева Пустыни.

Веселье обычного раба раззадорило Мелиссандру. Она жестом показала, что готова к ещё одной пробе, проглотила кусочек мяса практически не жуя и выпалила:

– Лимонный сок.

Отставив бокал с водой в сторону, она потянулась за повязкой на глазах, намереваясь снять её и со всей королевской строгостью поставить раба на место. Поцеловать? Да. Но выбирать, куда именно его поцеловать, она будет сама. Не рабу же указывать своей королеве.

Но сделать Мелиссандра ровным счётом ничего не успела.

– Нет, – отозвался Окард. – Ты проиграла.

Тёплая ладонь, что согревала шею и так приятно ласкала нежную кожу, прильнула ближе, направляя Мелиссандру, а её губ коснулись губы Окарда.

Это был самый неожиданный и странный поцелуй в жизни королевы Пустыни. Мужчина не сминал её хрупкое тело стальной хваткой; не держал намертво, не позволяя даже шевельнуться; не срывал поцелуй с её губ грубо и с силой. Окард не делал всего того, к чему Мелиссандра привыкла и что, как ей казалось, и было пылкой страстью, которая ей так нравилась.

Поцелуй Окарда оказался… Мелиссандра никак не могла подобрать нужного слова. Ведь мужчины, как она всегда думала, были на это не способны. Но факт оставался фактом: поцелуй Окарда оказался нежным.

Придерживая её за голову, он направлял, но не удерживал и не заставлял. Губы касались её губ бережно, словно грубое обращение могло хоть как-то навредить ей.

А потом произошло ещё кое-что удивительное: Мелиссандра ощутила язык Окарда.

Раздвинув её губы, он мягко проник в рот и, казалось, сплёлся с её языком. Ритм нарастал, сбилось дыхание и всё чаще билось сердце. Их языки стали словно змеи в брачном танце. У Меллисандры закружилась голова.

И внезапно всё прекратилось.

* * *

Замершая в воздухе рука продолжила своё движение, Мелиссандра сняла с глаз повязку и оглядела комнату.

Всё выглядело по-прежнему. Точно так же, как и пару минут назад. Большой круглый стол перед ней заставлен яствами, а рядом, на шаг позади, прямо на полу сидел раб в белоснежных одеждах.

Окард сидел и смотрел прямо перед собой. Он был настолько спокоен, что Мелиссандра на миг усомнилась: действительно ли он поцеловал её только что.

– Что ты сделал?.. – вдруг вырвалось у неё.

Серые опалы сверкнули из-под густых ресниц, когда Окард посмотрел на неё.

– Забрал свой приз, моя королева. Твой поцелуй.

От тона, которым были произнесены эти слова, у Мелиссандры по спине побежали мурашки. Рука сама собой поднялась к шее, чтобы унять эту неистребимую жажду – поцелуя, которого не было.

Мелиссандра одёрнула себя: она ведь королева! Она отвернулась, но не перестала думать о том, как бы заставить раба поцеловать её в шею, до которой его «дорожка» из поцелуев так и не дошла.

– Хочу ещё один поцелуй, – сказала она властно. Действительно, зачем ей выдумывать какой-то повод, если она сидит на троне, а Окард – обыкновенный раб. – И я сама укажу, куда ты меня поцелуешь, – добавила Мелиссандра и откинула волосы с плеч назад, чтобы не помешали.

– Хоти сколько хочешь, моя королева, – нагло ответил Окард. – Я, может, тоже много чего хочу. Но я же молчу.

– Это потому, что ты – раб!

– Это потому, что я – приличный воспитанный человек.

Мелиссандра охнула. От возмущения она даже забыла, что разговаривает именно с рабом.

– То есть твоя королева – неприличная и невоспитанная?

– Ну-у… – Окард возвёл взгляд к резному потолку, будто там был написан ответ на этот вопрос. – Если позволяет себе приказывать

подобное

, то вполне себе да!

– Да как ты… Ах ты!.. – возмущённо воскликнула Мелиссандра, вскакивая с трона. – Что значит «подобное»?! Я королева! Я получаю всё, что хочу!

– И чего же ты хочешь?

Поняв, что раб, возможно, её просто недопонял, Мелиссандра успокоилась.

– Поцелуй, – ответила она, разглаживая складки на платье.

– И как же ты собралась его от меня получить?

– Прикажу и получу.

Мелиссандра только ножкой не топнула. Как же этот глупый раб не понимает: она КО-РО-ЛЕ-ВА! Она приказывает – все исполняют!

Она уже повернулась к рабу и вытянула в его сторону руку, украшенную браслетом с магическим кристаллом, но тут вспомнила, какой именно эффект производит на раба наказание.

Ткнув в раба указательным пальцем, Мелиссандра повторила ещё раз:

– Я прикажу, и ты сделаешь.

– Чёрта с два! – ответил раб. – Хоть заприказывайся.

Капризно топнуть ножкой захотелось в несколько раз сильнее. Мелиссандре уже и поцелуй был не нужен, но послушание раба – оказалось нужным позарез. Но если пытки не работают, и приказы не выполняются, что же ещё остаётся?

– А ты что же, хочешь, чтобы королева не приказывала, а просила? – поинтересовалась она.

Окард кивнул.

– А ты попробуй. Для разнообразия.

Мелиссандра уже открыла рот и вдруг поняла, что ей нечего сказать этому наглому, хитрому, упрямому рабу.

– Пустынному льву в глотку такое разнообразие! – выругалась она, резко развернулась и направилась к себе в покои.