Страница 50 из 101
Линкольн собирался сказать что-то еще, но наш разговор прервало жужжание его телефона, лежавшего на диване рядом со мной. Я опустила глаза, и мое сердце упало: на экране появилось фото огромной женской груди.
Мне потребовалась секунда, чтобы осмыслить увиденное, и в этот момент Линкольн поднял телефон, тут же поджав губы и напрягшись всем телом.
— Какого черта? – пробормотал он себе под нос и быстро удалил фотографию, после чего заблокировал номер и положил телефон на диван экраном вниз. Он посмотрел на меня, и в его глазах плескалась масса эмоций. – Это не то, что ты думаешь. Иногда люди отыскивают мой номер.. Наверное, они так развлекаются. Мне реально постоянно приходится менять номер, – Линкольн говорил серьезно, а во взгляде его читалась мольба.
— Так ты ее не знаешь? – выпытывала я, коря себя за то, как ревниво себя веду.
Он мягко улыбнулся, как будто довольный тем, что меня обуревали чувства.
— Ну, на фото были только сиськи, так что точно не скажу, но думаю, я не встречал девушку, которой бы они принадлежали.
Он пытался отшутиться, но я тут же начала собирать вещи. Наружу вырвалась моя ревнивая сторона. Я и не подозревала, что она у меня есть.
— Эй, – Линкольн запаниковал. – Что ты делаешь?
— Уже поздно. Мне пора возвращаться домой. Рано на работу и все такое.
Секунду он сидел молча, и я не осмеливалась смотреть на него.
— Ты и правда расстроилась, – наконец пробормотал он, как будто до него только дошло.
Я прикусила губу, живот скрутило от стыда за то, как легко я поддалась ревности.
— Прости. Не то чтобы у меня были какие-то права на тебя.
Линкольн изучал мое лицо, склонив голову набок.
— Ты правда так считаешь?
Я закатила глаза, пытаясь скрыть внезапно появившуюся нервозность.
— Ну конечно. Это всего лишь наше второе свидание, если его вообще можно так назвать.
Он потянулся ко мне и понизил голос до шепота.
— Так, черт возьми, нужно покончить с этим раз и навсегда.
У меня перехватило дыхание, на глаза успели выступить слезы. И когда вечер успел настолько выйти из-под контроля?
Я встала с дивана, но, прежде чем успела отойти, Линкольн подхватил меня и обнял своими сильными руками. Едва ли у меня было время осознать, что происходит, пока он нес меня по коридору, который не показывал мне во время экскурсии. Вскоре я увидела его спальню. Линкольн швырнул меня на кровать, и я, затаив дыхание, застыла, не понимая, что ждет нас дальше.
Передо мной возвышалось мрачное, опасное божество. Мое сердце бешено колотилось, тело дрожало, а я пыталась понять, как мы до этого дошли. Я не находила в себе сил смотреть на него, глядя куда угодно, только не ему в лицо. Меня переполняли эмоции, мысли путались и разлетались, как листья на ветру. Но даже напуганная и сбитая с толку я не могла игнорировать реакцию своего тела. Наэлектризованная кожа горела, пульс от желания учащался. Линкольн просто стоял и наблюдал. Его глаза обрели оттенок скорее меда, чем янтаря, и казалось, что он смотрел мне прямо в душу. Жаркий взгляд ласкал мое тело, и я ощущала это почти физически, отчего захотела Линкольна только сильнее.
Какое-то мгновение мы не шевелились, застыв в абсолютной тишине. Затем, не говоря ни слова, он забрался на меня и завладел моими губами в яростном и голодном поцелуе. Страх и замешательство растаяли в одно мгновение, а на их место пришла глубокая, отчаянная жажда. Внезапно он оторвался от моих губ, его грудь вздымалась от тяжелых вдохов.
Линкольн отстранился и возвысился надо мной. Он покачал головой и сначала запустил татуированные пальцы во взъерошенные волосы. Затем он переместил их к поясу спортивных штанов, потянул ткань вниз и продемонстрировал гигантский член. Кожа его толстого пениса была потемневшей и шелковистой, а по всей его длине выпирали набухшие вены. Нежная головка блестела от выступившей смазки. Меня поразила эта мысль, ведь раньше мне и в голову не приходило размышлять о членах с точки зрения привлекательности, но его был.. красивым. Наверное, о таком мечтает каждая женщина, рожденная на этой земле.
Меня поглотило желание, отдававшееся в нервных окончаниях ноющей болью: тело требовало разрядки. Моя киска пульсировала, влажная и голодная, она сокращалась в ответ на увиденное. Я нуждалась в нем.
— Думаешь, у тебя на меня нет прав? – наконец прорычал Линкольн, нарушая пронизанную сексом тишину. – Думаешь, хоть кто-нибудь может еще существовать для меня, когда я нашел тебя?
Татуированной рукой он медленно скользнул по всему стволу, большим пальцем собрал свои соки и поднес их к моему рту. Я со стоном разомкнула губы, и, как только он скользнул внутрь, соленый вкус стал моим любимым.
— Хорошая девочка, – выдохнул Линкольн.
Я облизала его большой палец, стараясь впитать каждую каплю, и он медленно вытащил его.
— Посмотри на меня, – приказал Линкольн, и я немедленно подняла глаза. – Нет.. посмотри на меня.
Я скользнула взглядом вниз по его подтянутому телу, пока не остановилась на члене.
И именно тогда я заметила на розовой коже чернильные прописные буквы, окаймленные покрасневшими участками, как бывает после набивания новой татуировки.
— Что? – пробормотала я и потянулась ближе, чтобы прочитать.
МОНРО.
На его члене была татуировка с моим именем.
Я тут же вытаращилась на его самодовольное, идеальное лицо.
— Совершенно очевидно, что тебе не о чем переживать, видишь?
— Когда ты?.. – но я недоговорила. Как я могла прокомментировать тату с собственным именем на члене этого парня?
— Как только понял, что ты настоящая, – легко ответил Линкольн. Будто в его поступке не было ничего необычного.
— Я..
Все еще не сумев подобрать слов, взглядом я снова обвела прописные буквы, и меня захлестнули чувства. Он словно заклеймил меня своей, заявил на меня права так, как прежде никто не делал. Я всегда была никем не желанной, всюду чужой девочкой, передаваемой от человека к человеку, от семьи к семье в качестве обузы, и никогда не чувствовала, что где-то в мире вообще есть место для меня. Я не нужна была даже своей матери. Но, как ни странно, увидев свое имя навсегда запечатленным на коже Линкольна, более того, на таком интимном ее участке, я ощутила, как зиявшая во мне пустота, образовавшаяся за долгие годы, когда меня бросали и отвергали, заполнилась, и боль прошла.
Я внезапно почувствовала голод. И неуверенно вытянула руку.