Страница 31 из 101
Глава 13 Монро
Я добиралась домой по темноте и ночной прохладе, еле волоча ноги. Я вдруг осознала, что воздвигнутые в прошлом стены, которые с появлением Линкольна почти успели исчезнуть, вернулись на место.
Меня просто застали врасплох. Но вечер со звездой хоккея хотя бы будет согревать меня одинокими ночами. Правда ведь?..
Так было лучше. Линкольн только отвлекал меня от цели, а в день нашего расставания, который обязательно наступил бы, потому что девушки вроде меня не становятся большим, чем мимолетным увлечением для парней вроде него, я бы наверняка начала разрушать собственную жизнь попытками удержать его.
– Все будет по-другому, – взволнованно говорила мама, помогая мне надеть мое единственное платье. Сегодня она выглядела иначе. В ее глазах искрилось счастье, и она улыбалась. Такого прежде не случалось. Мама тоже надела платье, только обтягивающее и черное, а губы накрасила темно-красной помадой. Я вдруг подумала, разрешит ли она и мне немного накраситься?
Закончив с платьем, она принялась расчесывать мои волосы. Мама наткнулась на колтун, и моя голова дернулась. Когда ее не было дома, я пыталась расчесываться сама, но получалось не всегда.
– Сегодня ты должна вести себя как никогда хорошо. Поняла? Все должно быть идеально.
– Куда мы идем, мама?
– На приятный ужин с одним из моих друзей. Он хочет с тобой познакомиться.
Снаружи нас ждала шикарная машина, и всю поездку я водила рукой по гладким сиденьям, потому что до этого не трогала ничего настолько мягкого.
Нас высадили у дорогого на вид заведения, откуда доносился аппетитный аромат. У двери ждал красивый мужчина, и, когда мама представила меня, он присел на корточки и пожал мне руку. Он сказал, что его зовут Карлос и он рад со мной познакомиться.
Карлос провел нас внутрь, в дальний зал, где на столе находилось больше еды, чем я когда-либо видела. Он рассмеялся, увидев мои широко распахнутые глаза, а затем сначала положил всякого на тарелку мне, и только потом себе. Мама сияла, почти после каждого слова Карлоса зал наполнялся ее смехом.
Я словно очутилась во сне. И не хотела, чтобы эта ночь заканчивалась.
Официант принес нам шоколадный торт, и я уплетала его за обе щеки, пока мама общалась с Карлосом.
Вдруг в зал ворвалась женщина с красными пятнами на щеках. Она была не такой симпатичной, как мама, но даже мне было понятно, что ее одежда куда дороже.
– Так вот та шлюха, с которой ты встречался. Боже, Том, поимей хоть капельку самоуважения.
Я огляделась, сбитая с толку, потому что в комнате не было Тома, но Карлос зачем-то поднял руки перед собой и прищурил глаза.. как будто волновался.
– Дорогая, это не то, что ты думаешь. Это пустяки, – успокаивал он женщину.
Я посмотрела на маму, а в ее глазах стояли слезы.
– Пустяки? Здесь ее ребенок, – возмущалась она, зыркая на меня дикими глазами.
– Нэнси. Это небольшая забава. Всего-то..
– Забава? Вот ты позабавишься, когда я устрою тебе сладкую жизнь! – она выбежала из зала, и Карлос бросился за ней.
– Карлос! – закричала моя мать, схватив его за руку.
Он оттолкнул ее так сильно, что она упала на пол.
– Убирайся, – выплюнул он, прежде чем убежать за женщиной.
Карлос, он же Том, был мелким ведущим новостей. И он, как и многие другие, обратился к моей матери за услугами. Влюбился в нее и осыпал всевозможными обещаниями. Но, само собой, все эти обещания утратили свою силу, как только его жена и мать его троих детей стала угрожать бросить его.. и забрать все его деньги.
Вскоре после этого случая у мамы случилась первая передозировка.
Из мрачных мыслей меня вырвал стук в дверь. Сердце сжалось от страха, но затем я услышала, как Линкольн зовет меня по имени, и на смену страху пришло замешательство.
Я осторожно открыла дверь и потрясенно уставилась на гостя. Казалось, ему здесь совсем не место. Яркий и сияющий, он вдруг очутился здесь, в старом разрушающемся комплексе.
— Нужно поговорить, – заявил он, проталкиваясь внутрь. Расстегнутый галстук-бабочка свисал с его шеи, а волосы растрепались, будто он снова и снова проводил по ним пальцами. Вокруг глаз появились морщинки от беспокойства, которого во время вечера заметно не было.
— Нам не о чем говорить. Разве что о том, зачем ты пришел, – ответила я, изо всех сил стараясь не пялиться. Чтобы вести серьезный разговор, мне нужно собраться с духом. Нельзя возвращаться на его сверкающую орбиту.
Я уставилась потертый ковер, и мои щеки вспыхнули. Какие только мысли сейчас ни посещают эту голову. Наверняка он за всю свою идеальную жизнь ни разу не видел такой гадкой дыры.
— Я должен был тебя увидеть. Я не мог позволить тебе просто исчезнуть после..
— После того, как я опозорилась, – прошептала я, задаваясь вопросом, появятся ли завтра на первых полосах фото, на которых я страстно к нему прижимаюсь.
— Я заплатил им всем. Никто не увидит эти фотографии, – воинственно произнес Линкольн. – А если бы и увидел, нам нечего стыдиться, – он сократил расстояние между нами, поднял мой подбородок и запечатлел на моих губах такой сладкий и легкий поцелуй, что тот попросту мог меня уничтожить.
Мне потребовалась секунда, чтобы прийти в себя и вспомнить, какое решение я приняла. Я отошла за пределы его досягаемости, стараясь не обращать внимания на вспыхнувшую в его глазах боль.
— Мне нужно, чтобы ты ушел. Понятия не имею, как ты выяснил, где я живу, но ты перешел очень важные границы.
— Монро..
— Мне нечего тебе сказать. Тебе пора.
Его лицо исказило напряжение, а на щеке у него появился нервный тик из-за того, что он прикусил свою шикарную нижнюю губу. Я хотела эти губы. И ненавидела себя за это.
Линкольн
Я не собирался раскрывать того факта, что знаю про Монро все, включая адрес, но отчаянные времена требуют отчаянных мер. В последнее время я все чаще повторяю это выражение. Когда Монро сбежала, а мне пришлось остаться, чтобы разобраться с пираньями, которые попытались бы разрушить ее жизнь, я буквально ощутил, что она унесла с собой частичку моей души.
Я не мог позволить ей уйти, просто исчезнуть. Уверен, в таком случае она бы никогда больше не ответила ни на звонки, ни на сообщения. Наблюдая за тем, как она кончала, стонала и тяжело вздыхала, мне просто хотелось поглотить ее целиком. Оставалось только представлять, какие звуки она бы издавала, садясь на мой член..
Пока я смотрел на нее, пытаясь сдерживать стремящееся овладеть мной безумие, мне казалось, что ни один мой поступок не заставит ее передумать.