Страница 26 из 101
— Ох, я ошибся – пробормотал он, пристально рассматривая мое лицо.
— Простите?
Он покачал головой, словно избавляясь от грез, и потянулся за крабовой котлетой.
— Лакомка, – промурлыкал он, отломив кусочек. Но у меня сложилось отчетливое впечатление, что он имел в виду не крабовые котлеты.
— Нравится вечеринка? – спросил незнакомец и склонил голову набок, разглядывая меня так, будто не верил своим глазам.
— А отвечать честно обязательно?
Он вскинул подбородок и усмехнулся, чем привлек восхищенные взгляды. Этих людей не в чем винить, его смех звучал прекрасно.
— Туше. – Парень протянул руку и представился: – Ари.
Я неуверенно потянулась в ответ, украдкой озираясь по сторонам, потому что создавалось впечатление, что меня разыгрывают. Ко мне иногда приставали на подобных вечеринках, но знакомств такого рода точно не случалось.
— Монро, – пробормотала я.
Он кивнул, будто уже знал, что я скажу. Это мне показалось странным.
— Что ж, приятного вечера, Монро. У меня такое чувство, что он запомнится тебе надолго, – и снова на его лице появилась ухмылка, намекавшая, что он хранил неведомый мне секрет. Ари наклонился и легко коснулся моей щеки губами, отчего желудок будто совершил кульбит, и после этого ушел, не проронив больше ни слова.
Я приросла к полу и стояла, разинув рот и глядя ему вслед.
— Бог ты мой, – прошептал возникший из ниоткуда рядом Калеб.
Я фыркнула и приподняла бровь.
— Что? Сырные вонтоны пошли не в то горло?
— Ты хоть знаешь, с кем говорила?
— М-м-м, кажется, он представился как Ари.
— Ари Ланкастер. Звездный защитник «Далласа». С начала своей карьеры он каждый год получает награду как лучший защитник. Это он устроил мероприятие! Сбор денег для бедных детей – его фишка.
— Ох, – выдавила я и тут же посмотрела в сторону. Ари флиртовал с женщиной, грудь которой размером превосходила ее голову. Она чем-то напоминала землеройку.
Калеб вздохнул, изобразив раздражение, потому что уже привык, что я жила в танке и ничего не знала о большинстве знаменитостей.
— Спорим, в конце вечера мы получим большие чаевые. Этот вечер вроде как событие года в городе. Кажется, я только что видел Райана Рейнольдса.
И тут мои глаза полезли на лоб, ведь кто он такой, я точно знала. Я обожала его жену .
— Значит, говоришь, это вечер помощи для малообеспеченных семей? – уточнила я и уставилась на столы, сервированные тарелками как будто из настоящего золота. Если бы деньги не тратили впустую на этот шикарный вечер, а сразу пожертвовали в благотворительный центр, можно было бы выручить гораздо большую сумму, однако, думаю, так уж в этом мире все устроено. Или, по крайней мере, на мероприятиях, на которые нанимали наше агентство.
Калеб не успел ответить, его отозвала смутно знакомая женщина, закутанная в великолепное ярко-желтое одеяние, жестом указывавшая на поднос в его руке.
Прошло всего полчаса, а я еле волочила ноги. Судя по замашкам здешней публики, казалось, что я скорее обслуживаю гостей, забредших в кабак, а не влиятельных персон на благотворительном вечере. Женщины вели себя высокомерно. А уж сколько раз меня хватали за задницу.. и не сосчитать. Один тип так сильно меня ущипнул, что наверняка останется синяк. Кто-то скажет, я слабачка, раз терплю подобное обращение, но на самом деле они никогда не были в отчаянии. Мне не улыбалось снова спать на скамейке в парке, так что, пока все не зашло слишком далеко, я могла это выдержать.
Внезапно снаружи стали раздаваться восторженные возгласы, такой чести не удостаивался еще ни один гость. Я посмотрела в сторону главного входа, и меня ослепил миллион вспышек, будто поджидавшие снаружи папарацци решили запустить фейерверк, а не щелкать затворами.
Меня не особо интересовало, кто сейчас войдет. Просто хотелось, чтобы этот вечер уже закончился, потому я уже намеревалась развернуться и уйти на кухню за очередным подносом.. как вдруг вошел он.
Господи боже.
Я не могла отвести взгляд от мужчины, застывшего на пороге.
Высокий.
Властный.
Прекрасный.
Передо мной будто явилось божество, которому всем нужно было поклоняться. Я не понимала, на чем сфокусироваться. Приталенный смокинг облегал его широкие плечи и фигуру во всех нужных местах. Но по-настоящему мое внимание захватили его золотистые волосы и глаза, рассеивающие тьму не хуже солнечных лучей. Каждый его шаг походил на отдельное представление, приковывающее внимание всех присутствующих. Я краснела от одного только взгляда на него.
Он казался опасным, безрассудным и неукротимым, словно обладал собственным гравитационным полем. Люди слетались к нему, как мотыльки на пламя. И дело было не только в его ошеломляющей внешности и неоспоримом обаянии, которое ощущалось и за пятьдесят футов. В нем чувствовалась глубина, неосязаемая затаенная первобытность.
Я невольно задалась вопросом, что крылось за этим идеальным лицом, какие он хранил секреты, какие прятал шрамы.
Уверена, такие мужчины способны изменить жизнь в одно мгновение, они умеют заставлять чувствовать саму жизнь, хотя ты и не полагала, что такое возможно. Но в то же время мужчины вроде него способны без особых усилий разбивать сердца, оставляя после себя лишь одиночество.
Наблюдая за тем, как он шел через толпу, впервые с тех пор, как мама предостерегла меня, давным-давно, я ощутила это желание. Я поняла, что мечтаю о возможности пережить эту боль, и была согласна ступить на тот путь, который избрал бы для меня этот мужчина.
Золотистые волосы мягкими волнами обрамляли его красивые черты, отчего янтарные глаза делались еще более выразительными. А когда прядь падала ему на лицо, он убирал ее небрежным жестом и проводил по лбу пальцами так, что у меня екало сердце. Его локоны отражали свет, становясь похожими на жидкое золото, и это зрелище завораживало, гипнотизировало. Я поймала себя на мысли, что мне хочется протянуть руку и запустить пальцы в его волосы, ощутить их шелковистую текстуру. Разумеется, это было невозможно, поэтому я просто наслаждалась возникшей передо мной картиной и смотрела на то, как его пряди пляшут при каждом его шаге.
— Чтоб меня, – выдавил голос позади, а затем я почувствовала, как меня, черт возьми, снова шлепнули по заднице.
Пустой поднос с чудовищным грохотом рухнул на пол, и звук каким-то образом пробился сквозь музыку и гул толпы. Я стояла, потрясенная, казалось, что ко мне прикованы миллионы осуждающих взглядов.