Страница 32 из 48
Он горько усмехнулся, но усмешка быстро исчезла.
— Я прошу разрешения помочь найти правду.
Эта фраза оказалась неожиданной.
Разрешения.
Не права. Не возможности. Не приказа.
Разрешения.
Я смотрела на его профиль, на жёсткую линию плеч, на пальцы, сжатые у подоконника. В нём всё ещё было слишком много власти, привычки решать, гордости, которая не сгорит за одну ночь. Но впервые он не прикрывался ею полностью.
И я не знала, что опаснее: прежний Кайрен, который приказывал, или этот — начинающий понимать, что приказами разрушил то, что теперь хочет спасти.
— Правда нужна не ради нашего брака, — сказала я.
Он повернулся.
— Я понимаю.
— Нет. Пока не понимаешь. Ты всё ещё думаешь, что если выяснится, кто вмешался, если архив подтвердит письмо, если Иллара окажется виновной, то между нами появится дорога назад.
Он молчал.
Значит, я попала в цель.
— Я не ищу дорогу назад, Кайрен. Я ищу правду, чтобы Иллара больше никого не уничтожила. Чтобы ни одна женщина не стояла у алтаря, где её заранее сделали виновной. Чтобы Дом пепельных клятв не закрыли как опасность только потому, что он мешает тем, кто привык переписывать чужие судьбы.
— А если правда всё-таки оставит дорогу?
Я закрыла глаза на мгновение.
Вот это было жестоко.
Не намеренно, может быть. Но жестоко.
Потому что где-то в глубине, под слоем пепла, боли и гордости, та часть меня, которая три года любила его, всё ещё слышала такие вопросы. Слышала — и хотела хотя бы представить, что дорога возможна.
Но любовь без уважения уже сгорела.
А уважение нельзя вернуть одним найденным письмом.
— Тогда я сама решу, ступать ли на неё, — сказала я. — Не Палата. Не род Дарров. Не твоя вина. И не твоя поздняя нежность.
Кайрен принял это без возражений.
Но слово «нежность» задело его. Я увидела по глазам.
Может быть, потому что он сам ещё не понимал, есть ли она в нём. Или потому что понял слишком поздно.
В дверь постучали.
Один раз.
Ровно.
Не Нера. Не случайный посетитель. Не толпа.
Я подошла к двери и открыла.
На пороге стоял Орен Сайр.
Он выглядел так, будто утро было для него не спокойнее нашей ночи. Облачение Палаты застёгнуто неровно, у лица — серый оттенок усталости, в руках — связка чёрных пластин, перевязанных алой нитью. Его взгляд сначала остановился на мне, потом на Кайрене.
— Я вижу, глава Дарр уже здесь.
— Я принёс письмо, — сказал Кайрен.
Орен вошёл после моего короткого кивка. Пепельная чаша в комнате вспыхнула, признавая представителя Палаты. Хранитель посмотрел на неё с тем выражением, с каким люди смотрят на огонь, который слишком быстро растёт.
— Письмо? — спросил он.
Кайрен положил конверт на стол.
Орен не стал трогать его руками. Поднёс над ним тонкую чёрную пластину, и на её краю вспыхнул маленький алый знак.
— Печать не вскрывалась до этой ночи, — сказал хранитель после короткой проверки. — Но отметка получения действительно проведена через родовую линию Дарров.
— То есть письмо украли до того, как оно дошло до меня, — произнёс Кайрен.
— Не украли, — поправил Орен. — Спрятали внутри правильной процедуры. Это хуже.
Я почувствовала, как по спине прошёл холод.
Вот что делало Иллару опасной. Не злость, не ревность, не открытая вражда. Она не ломала двери. Она входила через те, что ей кто-то открывал, и оставляла после себя всё почти правильным.
Почти.
Орен повернулся ко мне.
— Это письмо важно. Но сейчас есть новость хуже.
Кайрен напрягся.
— Архив?
Хранитель кивнул.
— Ночью внутренний круг Палаты начал поднимать полную запись вашей брачной клятвы. Ту самую, что должна была подтвердить исходный текст, порядок доступа и все отметки до расторжения.
— И? — спросила я.
Орен посмотрел на пепельную чашу, будто ему было легче сказать это огню, чем мне.
— Страница с настоящей записью вашей брачной клятвы исчезла из Палаты.
Комната стала слишком тихой.
Я не сразу поняла смысл. Исчезла — значит, её вынули. Спрятали. Уничтожили? Нет. Я заставила себя не додумывать. Огонь брачных клятв не принимал спрятанного, но люди, как оказалось, принимали многое.
— Когда? — спросил Кайрен.
— Это самое странное, — сказал Орен. — По архивной отметке страница числится на месте.
— Но её нет?
— Нет.
Я посмотрела на свои ладони.
Пепел на них стал почти чёрным.
— Кто мог взять её?
Орен ответил не сразу.
— Только тот, у кого был доступ и к Палате, и к родовой линии Дарров. Или тот, кому этот доступ открыли с двух сторон.
Кайрен медленно повернулся к письму на столе.
Я тоже посмотрела на него.
Моё старое предупреждение лежало между нами, как доказательство того, что правда пыталась прийти раньше.
А теперь настоящая запись нашей клятвы исчезла.
Орен тихо добавил:
— И если мы не найдём её до рассвета, Иллара сможет заявить, что пепельное испытание показало не нарушение клятвы, а след отсутствующей записи, исказившийся после вашего развода. Тогда Совет снова поставит под сомнение не её руку, а вас, Мирана.
Пепельная чаша в центре комнаты вспыхнула резко, почти сердито.
На двери Дома проступила новая тонкая строка.
Не для толпы.
Для нас.
Украденная клятва всё ещё помнит, кто держал её последним.