Страница 25 из 48
— Совет располагает свидетельствами, — произнёс Велар. — После сожжения брачной клятвы пепел перешёл к вам. В тот же вечер погас родовой огонь Дарров. На следующее утро вы открыли Дом, способный вмешиваться в брачные записи родов. К вечеру у этого Дома начались волнения. Вы понимаете, как это выглядит?
— Да, — сказала я. — Слишком удобно.
Шёпот стал громче.
Велар прищурился.
— Объясните.
— Слишком удобно, что меня сначала публично назвали недостойной, потом отказались показать полную запись расторжения, потом удивились, что клятва сгорела неправильно. Слишком удобно, что, когда огонь выбрал не того, кого ждали, меня сразу обвинили в мести. Слишком удобно, что после моего отказа отказаться от Дома у дверей появились люди с одинаковыми словами.
Иллара мягко произнесла:
— Горе и обида часто заставляют нас видеть злой умысел там, где есть только страх общества.
Я повернулась к ней.
— А страх общества часто говорит чужими фразами.
Она не дрогнула.
— Вы намекаете на меня?
— Я пока только отвечаю Совету.
Лорд Велар ударил серебряным кольцом по подлокотнику.
— Достаточно. Мирана Дарр, Совет предлагает вам выбор. Первый: вы добровольно отказываетесь от права Дома пепельных клятв до завершения проверки Палаты. Пепел передаётся во внутренний архив. Вам предоставляется охрана и отдельное проживание до закрытия дела.
— Отдельное проживание от кого?
— От всех сторон конфликта.
— То есть меня уберут.
— Вас защитят.
Я почти улыбнулась.
Сколько раз за два дня одно и то же действие называли защитой.
— Второй вариант? — спросила я.
Велар не изменился в лице.
— Вы отказываетесь подчиниться временной остановке Дома. Тогда Совет признаёт вас потенциально опасной для драконьих домов до окончания разбирательства. Ваши действия будут ограничены решением родов.
— Моё право говорить с клятвами будет ограничено теми, кому невыгодно, чтобы клятвы говорили?
— Осторожнее, — сказал Велар.
Кайрен едва заметно напрягся.
Иллара смотрела на меня с тихой печалью. Она ждала, что я сорвусь. Что скажу слишком резко. Что Совет увидит не женщину, требующую правды, а озлобленную бывшую жену.
Я вдохнула.
Пепел на ладонях был тёплым.
— Я не отказываюсь от Дома, — сказала я. — Но и не прошу верить мне на слово.
Велар чуть склонил голову.
— Что вы предлагаете?
Орен посмотрел на меня внимательно.
Наверное, он уже понял раньше, чем я произнесла.
— Открытое испытание клятвы, — сказала я.
В зале стало тихо.
По-настоящему тихо.
Даже Иллара не сразу сохранила лицо.
— Вы знаете, что просите? — спросил Велар.
— Да.
На самом деле нет. Не до конца. Но я знала главное: если продолжу оправдываться словами, меня утопят в других словах. Мне нужен был огонь. Тот самый, который не принял спрятанного, как сказал Орен. Тот самый, который вчера не позволил Кайрену забрать пепел.
— Если я прокляла дом Дарров, удержала его огонь или исказила клятву из мести, пепел на моих руках погаснет, — произнесла я. — И я откажусь от силы.
Сайла резко выпрямилась.
— Слышали? Она согласна.
— Я не закончила, — сказала я и посмотрела на Велара. — Если же я не виновна, пепел покажет того, кто первым нарушил брачный огонь.
Орен медленно закрыл глаза.
Кайрен повернулся ко мне.
— Мирана.
В его голосе было предупреждение. Но уже не приказ. Почти просьба.
Я не посмотрела на него.
Лорд Велар долго молчал.
— Такое испытание не проводили открыто больше сорока лет.
— Значит, самое время вспомнить, как это делается.
Среди родов поднялся шум.
— Это опасно.
— Она пытается воздействовать на Совет.
— Огонь нельзя выводить в зал власти.
— Если ей нечего скрывать, пусть откажется от Дома.
Иллара молчала.
Это было хуже всего.
Она стояла неподвижно, с опущенными руками, белая, спокойная, почти прозрачная в холодном свете зала. Только пальцы правой руки чуть касались цепочки на запястье. Раз. Другой. Третий.
Я заметила.
И Кайрен, кажется, тоже.
Велар поднял руку.
— Палата может провести такое испытание?
Орен открыл глаза.
— Может. Но предупреждаю Совет: огонь покажет не удобное, а первое нарушение. Возможно, оно окажется не там, где кто-то ждёт.
— Мы не боимся правды, — произнесла Иллара.
Голос мягкий. Чистый. Безупречный.
И слишком быстрый.
Я посмотрела на неё.
Она улыбнулась мне почти незаметно.
— Если госпожа Мирана уверена в себе, пусть огонь развеет сомнения. Я первая буду рада, если её имя очистится от слухов.
Как красиво.
Снова.
Так говорит женщина, уверенная, что огонь не дойдёт до неё. Или что, если дойдёт, она успеет сделать вид, будто сама этого хотела.
Кайрен медленно повернул к ней голову.
— Иллара.
— Что? — Она посмотрела на него с лёгким удивлением. — Разве не этого ты хотел? Понять, что произошло?
Он ничего не ответил.
И это молчание впервые было не против меня.
Орен вышел в центр зала.
— Для испытания нужен пепел сгоревшей клятвы и согласие той, кто его несёт.
— Я согласна, — сказала я.
— А также присутствие второй стороны клятвы.
Все взгляды обратились к Кайрену.
Он встал.
Сайла схватила его за рукав.
— Не смей. Это ловушка.
Кайрен посмотрел на её руку так, что она отпустила сама.
Потом вышел в центр.
Встал напротив меня.
Между нами не было алтаря. Не было Палаты. Не было вчерашнего пламени, которое сожгло пластину. Только круг Совета под ногами и сотни чужих взглядов вокруг.
— Я согласен, — сказал он.
Слова прозвучали ровно.
Но я видела, как трудно ему дались.
Орен поставил между нами плоскую чёрную чашу. Она была меньше палатовского алтаря, но сделана из того же камня — тёмного, с алыми прожилками в глубине.
— Положите руки над чашей. Не касайтесь друг друга.
Я подняла ладони.
Кайрен тоже.
Наши руки оказались близко. Очень близко. Память тут же подбросила другой день: его пальцы поверх моих у брачного алтаря, огонь вокруг, тихий голос хранителя, обещание дома, имени, защиты.
Я заставила себя смотреть не на него, а на чашу.
Орен произнёс: