Страница 12 из 48
— Вот что ты понял? — спросила я. — Не то, что унизил меня. Не то, что привёл другую женщину смотреть, как сгорает мой брак. Не то, что отнял мои вещи и позволил Сайле рыться в моих письмах. Ты понял, что неправильно оформил развод?
Его лицо потемнело.
— Я пытаюсь найти решение.
— Для себя.
— Для дома.
— А я больше не твой дом.
Слова вырвались сами, но, произнеся их, я почувствовала, как пепельные линии на ладонях стали теплее. Не вспыхнули — подтвердили.
Кайрен это заметил.
Его взгляд опустился к моим рукам.
— Ты всё ещё Мирана Дарр.
— До окончательной отметки Палаты, как сказал Орен. Не больше.
— Имя Дарров защищает тебя.
— Вчера оно не защитило меня от тебя.
Он резко вдохнул, но промолчал.
И опять это молчание не спасло. Оно только показало, что удар попал туда, где у него всё ещё было живое место.
— Ты должна понять, — сказал он после паузы, — пока пепел у тебя, к тебе будут приходить не только из Палаты. Драконьи дома не позволят, чтобы бывшая жена одного рода держала в руках прецедент против всех.
— Тогда, может быть, им стоит начать бояться не бывших жён, а собственных поступков.
— Это не игра.
— Я знаю. Вчера меня в неё проиграли.
Кайрен подошёл совсем близко.
— Мирана.
Я ненавидела то, как он произносил моё имя.
Вчера в Палате оно было почти приказом. Сегодня — попыткой вспомнить право, которого у него больше не было. Но тело помнило слишком многое: как это имя звучало в первые месяцы брака, когда он входил в мою комнату без холода во взгляде; как его голос становился ниже, когда мы оставались одни; как я когда-то верила, что под драконьей суровостью есть место, где мне позволят быть не полезной и не достойной, а просто любимой.
Я подняла ладонь между нами.
— Не говори так, будто имеешь право.
Он посмотрел на мою руку.
— Я имел это право три года.
— И сжёг его собственными руками.
Пепел вспыхнул.
Не ярко, не красиво, не торжественно. Он просто поднялся над кожей тонким серебристым дымом, в котором алые прожилки сложились в круг. Кайрен отступил на полшага, но тут же сжал кулаки, будто злился на себя за этот непроизвольный жест.
— Останови это.
— Я не управляю им.
— Тогда научись.
— Чтобы удобнее было вернуть тебе?
— Чтобы не разрушить всё вокруг.
Я опустила руку, но пепел не погас. В комнате стало теплее. Не душно, не опасно, а так, будто невидимый огонь встал за моей спиной, не давая мне снова отступить.
— Всё вокруг разрушилось не из-за меня, Кайрен. Всё, что сгорело в Палате, ты сжёг собственными руками. Ты потребовал развода. Ты назвал меня недостойной. Ты не дал мне полной записи. Ты позволил Илларе стоять рядом. Ты протянул руку к пеплу, потому что даже после сожжения решил, что клятва должна вернуться к тебе. Так почему теперь я должна чинить то, что ты разбил?
Он смотрел на меня долго.
И впервые за всё утро не нашёл приказа.
Только потом сказал:
— Потому что если ты не вернёшься, они придут за тобой.
— Кто?
— Те, кому выгодно, чтобы это дело закрыли до третьего удара.
Слова прозвучали слишком резко, чтобы быть просто угрозой.
Я всмотрелась в его лицо.
— Ты меня предупреждаешь или пугаешь?
— И то и другое.
— Как удобно.
— Мирана…
— Нет. — Я покачала головой. — Ты не можешь сначала сделать меня виновной перед всеми, а потом прийти и использовать опасность как повод вернуть меня под свой контроль.
Он шагнул к двери, будто хотел открыть её и уйти, но остановился.
— Под контроль? — переспросил он. — Ты думаешь, я хочу именно этого?
— А что ещё? Ты ни разу не спросил, хочу ли я в дом Дарров. Ни разу не сказал, что вернёшь мои вещи. Ни разу не признал, что Сайла не имела права забирать мои письма. Ты пришёл и сказал: должна. Верни. Поедешь.
Каждое слово ложилось между нами, как камень.
Кайрен медленно повернулся обратно.
— Твои письма будут возвращены.
Я усмехнулась.
— Великодушие главы рода?
— Приказ.
— Вот теперь верю.
В его глазах снова мелькнуло золото, но оно погасло быстрее, чем раньше. Может быть, потому что он устал за ночь. Может быть, потому что впервые начинал понимать: прежняя Мирана, которая проглатывала холод ради мира в доме, осталась в Палате вместе с его уверенностью.
— Я приеду в Палату сама, — сказала я. — До третьего удара.
— Ты не понимаешь, что будет там.
— Не понимаю. Но я хотя бы услышу правила от тех, кто не пытался вчера назвать меня ошибкой.
— Палата не защищает людей. Она защищает клятвы.
— Прекрасно. Люди у меня с защитой всё равно не справились.
Он закрыл глаза на одно мгновение.
Кайрен Дарр. Глава рода. Дракон, перед которым склонялись те, кто вчера смотрел, как меня лишают имени. И всё же сейчас он стоял в моей крошечной комнате, где ему было слишком тесно, где его власть не помещалась между кроватью и столом, где пепел на моих руках не признавал его права приказывать.
Когда он открыл глаза, взгляд стал холоднее.
Значит, он снова выбрал броню.
— Если ты выйдешь отсюда одна, — сказал он, — я приставлю к тебе людей.
— Нет.
— Это не обсуждается.
— Всё, что касается меня, теперь обсуждается со мной.
— Ты всё ещё связана с моим родом.
— Тогда твоему роду придётся впервые спросить, а не взять.
Пепел снова поднялся. На этот раз сильнее.
Он прошёл по моим рукам серебристым огнём, коснулся воздуха между нами, и Кайрен резко отступил. Не от страха. От боли? Нет. От невозможности приблизиться. Будто сама клятва напомнила ему: право подходить ближе сгорело вместе с его словами у алтаря.
На стене вспыхнул знак.
Мы оба повернулись одновременно.
Серые линии, которые раньше едва проступали в штукатурке, теперь налились тёмным серебром. Они складывались в круг, но не такой, как знак Палаты на двери. Этот был старше. Грубее. Внутри круга проступала чаша с двумя языками огня: один тянулся вверх ровно, второй изгибался к нему, будто не подчинялся, а выбирал.
Кайрен побледнел.
Я впервые видела, чтобы он так смотрел на символ. Не как глава рода, оценивающий угрозу. А как человек, который узнал то, чего не должно было быть в дешёвой комнате на окраине столицы.
— Что это? — спросила я.
Он не ответил сразу.
Пепел на ладонях затих, будто тоже ждал.