Страница 62 из 113
Я почувствовала ком, вставший в горле. Я все еще стояла там, наблюдая за тем, как он кинулся к ней и заключил в свои объятия.
Вот как выглядела любовь – связь настолько глубокая и сильная, что вы не можете представить свою жизнь без этого человека, не знаете уже, где заканчивается твое счастья и начинается его.
Я смотрела, как они обнимаются, их рыдания смешивались со смехом и радостными возгласами.. и внезапная грусть снова пронзила меня.
Глядя на них, мне захотелось нырнуть с головой в то, что у нас сейчас получается с Уолкером. Вырвать свою душу и отдать ему, просто ради шанса на такую любовь.
Я вышла из комнаты, закрыв за собой дверь, чувство покоя впервые за эти выходные нахлынуло на меня. Возможно.. то, о чем я мечтала, не было невозможно.
Может быть, все-таки у меня тоже будет «долго и счастливо».
* * *
Марко официально анонсировал, что концерт состоится завтра. Он написал мне, как только об этой новости узнала общественность.
Я стояла у стойки регистрации, когда по залу пробежал шепот – очевидно, информация уже распространилась по сети. И, очевидно, гости не соблюдали правило «никаких телефонов».
Отвратительно.
Это был план Марко и Джолетт – создать шумиху, поэтому я надеялась, что они будут довольны.
По крайней мере, настолько довольны, насколько могут быть довольны такие вечно недовольные всем люди.
Марко решил, что будет лучше, если о концерте объявят в последнюю минуту и заставят людей бояться, что они пропустят все, если не бросят свои дела и не пойдут на «уникальное» событие – «Оливию Дарлинг», практически воскресшую из мертвых.
Удивительно, как быстро возвращение имени в новостные заголовки может заставить людей связать все факты. Буквально никто не узнавал меня все выходные. А теперь, когда я танцевала с Уолкером, мне казалось, что все смотрят на меня и говорят обо мне.
Под кожей начинался знакомый зуд. Тот, который заставлял меня хотеть расцарапать все тело до неузнаваемости..
Рядом промелькнул чей-то телефон, и я вжалась в грудь Уолкера, будто он каким-то образом мог защитить меня от того, что должно было произойти.
— Новости распространяются быстро, – пробормотал Уолкер, вытаскивая телефон из смокинга и смотря на экран. Я рассказала ему о концерте еще вчера, так что новость не стала для него сюрпризом.
— Не гугли мое имя, – пробормотала я. – Тебе не понравится то, что ты увидишь.
Он фыркнул, как будто я сказала что-то смешное.
— Я получал новости о тебе из поисковика с той самой секунды, когда узнал, кто ты. Нет ничего, чего я не хотел бы знать о тебе и что могло бы изменить мое мнение.
Теперь засмеялась я. Но резко и саркастично.
— Это мы еще посмотрим.
Он прижал меня к себе крепче, как будто его объятия могли доказать мою неправоту.
Я закрыла глаза и заставила себя поверить в то, что никто на меня не пялится. Церемония была прекрасна. Мэдди и Харли все время плакали. А Уолкер, выглядящий как образ из сна в этом смокинге, все время смотрел на меня, будто он давал те же клятвы мне, что и они друг другу.
Или, по крайней мере, такое воображала моя ненормальная часть личности. Та, которая с каждым часом все больше и больше отчаянно хотела удержать его.
Хотела побыть вот так с ним еще немного, остаться в этом безопасном пузыре и сделать вид, что завтрашний концерт ничего не изменит.
— Ты ведь не сомневаешься во мне, да? – внезапно сказал он, с тревогой в голосе.
— Я не знаю, что я чувствую сейчас, – сказала я ему, уткнувшись лицом в его грудь. – Или, по крайней мере, не знаю, что конкретно чувствую, кроме страха.
— Я надеялся, что мое вчерашнее откровение заставит тебя почувствовать себя лучше сегодня.
Я фыркнула, когда его «маленькое откровение» уперлось мне в живот. Член Уолкера – достаточно обычное явление, ничего удивительного в том, чтобы увидеть его, не было. Но вот мое имя, выложенное у основания этого члена.. ну, это определенно нечто.
Я никогда раньше не слышала о чем-то подобном. И тем более не знала, как относиться к тому, что он сделал это после всего лишь одной ночи со мной.
Я не была настолько хороша в постели.
Но морально мне стало намного лучше после того, как он показал мне свой пирсинг. Та часть меня, которая ужасно хотела, чтобы меня хотя бы кто-то полюбил.. захотел меня – она была в восторге от того, что он решился на что-то столь постоянное и нелепое.
Моей психопатической стороне требовалась эта одержимость. И мое имя на чьем-то члене было буквальным определением этого слова.
— Я все еще пытаюсь понять, как относиться к твоим.. бусинам из браслета дружбы, – наконец поддразнила я, и он обнял меня крепче, словно боялся, что я сбегу.
— Не помешаю? – раздался глубокий голос позади меня.
— Помешаешь, – лаконично ответил Уолкер и прижал меня к себе.
Я обернулась и увидела того парня, который пытался заговорить со мной на вечеринке по случаю помолвки – тот, из команды Харли. Как его имя?
— Да ладно тебе, чувак. Дай нам всем шанс пообщаться с ней. Оливия Дарлинг всегда была любвеобильна.
Я замерла, грудь прострелили ниоткуда появившаяся боль и стыд. Вот оно снова. Думаю, двух лет было недостаточно, чтобы люди забыли все слухи обо мне.
Мне потребовалась секунда, чтобы понять, что Уолкер тоже напрягся.
— Что за херню ты только что выдал? – прошипел он, его голос был тяжелым и.. немного пугающим.
Я раньше не слышала от него такого тона.
Уолкер притянул меня к себе, все еще держа под мышкой.
Парень отступил назад, явно напуганный внезапным изменением поведения Уолкера, но нервно рассмеялся.
— Дэвис, я просто пошутил, – пробормотал он, вся его напускная дерзость исчезла под испепеляющим взглядом Уолкера.
Глаза Уолкера сверкнули едва сдерживаемой яростью, кулаки сжались по бокам.
— О, ты думаешь, что это гребаная шутка? – гортанно прорычал он. – Ты думаешь, что можешь сказать такое, и я позволю тебе уйти безнаказанным?
Уолкер сократил расстояние, которое разделяло их, увлекая меня за собой даже в момент, когда он возвышался над парнем.
— Позволь мне прояснить тебе одну вещь, – сказал он низким и пробирающим до мурашек голосом. – Оливия моя. Если ты когда-нибудь снова хотя бы подумаешь о том, чтобы проявить неуважение к чему-то, что принадлежит мне.. я тебя, черт возьми, прикончу.
Глаза парня расширились от страха, его показная храбрость рухнула под тяжестью угроз Уолкера. Он запнулся, попытавшись взять свои слова назад, но Уолкер не собирался принимать его извинения.