Страница 17 из 60
— Вовочка очень много о тебе рассказывал, — выдала Серафима Петровна, отчего девушка буквально залилась румянцем.
— Бабуль…
— Чего бабуль? Нечего тут стесняться! Аня, возьми пирожок. А то совсем тощая, — подтолкнула к ней ближе тарелку. — Тётка совсем не кормит, поди? — последний вопрос звучал скрытым упрёком, и Аня напряглась. Видимо, Вова рассказывал о ней всё!
— Спасибо, я попробую, — вежливо ответила, хотя кусок в горло обещал встать ей сейчас поперёк.
— У Анечки диета. Она фигуристка.
— Ага, фигуристая. Только всё равно кожа да кости.
Вова взял один пирожок, тот, что был не сверху, а снизу. Причём, сделав это, он свалил горку на стол. Этот жест почему-то удивил Аню, ведь ничто не мешало взять тот, что был сверху, ничем не нарушив ровную конструкцию. Женщина тут же вернула сдобу на место, словно не заметила странности.
Несмотря на пристальный взгляд старухи, Аня всё же взяла пирожок, так как была очень голодна. Столовскую еду есть не могла, особенно после того, как на днях случайно увидела, как школьная повариха почесала в носу, а затем продолжила месить тесто. Картина до сих пор стояла перед глазами. Откусив кусочек, девушка едва сдержалась, чтобы не поморщиться. Ей попался с вишней. Тесто оказалось приторно-сладким, а начинка чересчур кислой. Виду, конечно, она не подала, быстро проглотив.
— Ну как? — поинтересовался Вова. — Правда вкусно?
Аня кивнула, раздумывая, как бы отказаться, сославшись на самом деле на диету (пусть исчезнувшую в небытии).
— Бабуль, расскажи Анечке, где ты научилась печь такие пирожки?
— Вовочка обожает эту историю. Я ведь одно время работала метрдотелем (администратор) в ресторане. Ох, какие блюда готовили повара! У нас была самая вкусная выпечка во всём городе. К нам приезжали иностранцы, знаменитости…
Серафима Петровна принялась рассказывать, видимо, лучшие годы своей карьерной эпохи.
Аня с трудом доела свой пирожок, чтобы не обидеть Вовину бабушку. Сам Вова, наевшись вдоволь, предложил Ане показать его комнату. Радуясь, что больше не придётся быть под пристальным наблюдением, с удовольствием согласилась посмотреть на комнату.
Небольшая, хорошо обставленная мебелью комната, пожалуй, была самой занимательной в данной квартире. Односпальная кровать стояла возле стены, рядом расписная деревянная тумбочка, письменный стол со стулом у окна, небольшой диванчик и два высоких стеклянных стеллажа с книгами и с вещами будто из того музея, куда их на днях затащил Вова. Аня подошла ближе, пригляделась: кукла-неваляшка, потрёпанный плюшевый медведь с оторванным глазом, треснутый стеклянный ёлочный шар, медные ложки, чугунный утюг, печатная машинка, карманные часы, керосиновая лампа. Растерянность отразилась на её лице неподдельной тенью.
— Я тоже коллекционирую предметы старины, — гордо заявил он. — Правда, очаровательные?
Вова стоял у неё за спиной, и в стеклянных дверях отражалась его улыбка, почему-то показавшаяся Ане безумной.
— Скорее необычно. Почему ты хранишь их тут? Разве они не должны быть в музее?
— Музей — это музей. А это мои личные. Хочешь, расскажу тебе?
— Вов, спасибо, не надо. В прошлый раз была обширная экскурсия.
— Нет, про эти предметы я не говорил. Их не было в музее. В моей коллекции собраны особенные. Но как я уже рассказывал, все они таят в себе энергию тех, кто когда-то владел ими, прикасался, использовал по назначению, — Вова говорил заворожённо, с придыханием. — А ты знала, что этот плюшевый медведь с оторванным глазом имеет символическое значение?
— О чём ты? Это простая старая игрушка. Её закинули на чердак из-за ненужности.
— Нет, Анечка. Когда ребёнок вырастает, мишка остаётся тем, кем был: хранителем детских секретов, смеха и слёз. Он даже является свидетелем детских грёз и кошмаров! Оказавшись там наверху среди других забытых вещей, он символизирует не только оставленную игрушку, но и ту часть себя, которую человек покинул, став взрослым. Это ностальгия, смешанная с чувством вины. Его значение — обида. А треснутый ёлочный шар? Задумывалась когда-нибудь о его значении? Смотри, он синий, блестящий, и в нём трещина возле узора в виде снежинки…
— Вов, прекрати, — прошептала Аня, шагнув в сторону.
Парень не слышал её, продолжал рассказывать, словно был один.
— …это символ разбитого праздника, преданного доверия и боли, которую прячут за блестящей мишурой. Анечка, а вот эта игла, - указал на длинную тонкую иглу в сантиметров пять. - В прошлом веке, особенно в 1920–1940-е годы в европейских деревнях и на юге США, игла была не только инструментом шитья, но и орудием вуду. Месть заключалась в том, чтобы оставить иглу остриём вверх там, где обидчик наступит босой ногой: под коврик у кровати, или зашить её в подкладку его пальто.
Мурашки от страха побежали по телу от его слов. С каждой историей Ане становилось не по себе. Это была не просто странность, это было похоже на самую настоящую одержимость тем, что хранилось у Вовы в спальне. В месте, где он проводил большую часть своей жизни. Вместе с вещами, которыми когда-то пользовались незнакомые люди. И самое ужасное, парень говорил о них с восхищением.
У любого человека имелись свои привычки, увлечения, хобби и те же самые странности. Например, Аня любила подолгу смотреть на пустой лёд. Приходя рано утром на тренировку раньше тренера, садилась на лавочку и в тишине наслаждалась белым покрывалом. Но старые вещи уже никому не нужны. Ладно, существуют настоящие коллекционеры, скупающие без оглядки старьё. Но это люди пожилые, в возрасте, знающие истинную цену таким вещам. А Вова… он ведь молодой. Разве ему не должно нравиться что-то современное? Фишки, например, или почтовые марки? А он с упоением говорит о ненужных безделушках. И то, какими глазами смотрел на них…
— Мне пора домой, — сказала она и засобиралась.
— Постой! Почему? — спохватился он, будто сейчас очнувшись. — Ты ведь только что пришла, — схватил её за руку. Не больно, но крепко.
— Я уже долго здесь. Неудобно перед твоими родными. Большое спасибо за чай.
— Куда? Ты говорила, твоя тётя не волнуется, если ты приходишь поздно.
— Я… — она закусила губу. — Обещала покормить её кошек. У нас договорённость.
Аккуратно высвободившись, Аня вышла из комнаты. Вова был расстроен. Очень. Он хотел удержать её, хотел, чтобы она осталась подольше.
— Давай посмотрим телевизор? Или сыграем в «Сегу»? Точно! «Марио» или «Мортал Комбат»? А хочешь, я помогу тебе с уроками? — казалось, он был на грани отчаяния.