Страница 63 из 88
В этот раз я был привилегированным пассажиром, не нужно было сильно работать в дороге, потому я был не сильно уставшим и более любопытным. Пока мы ехали по улочкам к постоялому двору, я глядел внимательно по сторонам: вывески мастерских (преимущественно камнерезных), запахи (угольная пыль, металл, горячее масло), звуки (непрерывный стук молотов из-за закрытых дверей, крики торговцев). Люди здесь одевались проще, грубее, лица у многих были покрыты тонким слоем каменной или угольной пыли. Атмосфера была суровой и рабочей.
Мы остановились у постоялого двора под вывеской «Каменная кружка» — низкого, крепкого здания из тёмного камня с маленькими, похожими на бойницы окнами. Хозяином оказался все тот же приземистый дварф с бородой, заплетённой в несколько сложных кос, доходившей ему почти до пояса. Он покосился на наш караван, кивнул Василию и, хриплым голосом, указал на конюшню и свободные комнаты.
Пока разгружали повозки, я заметил, что за нами наблюдают. Не открыто, нет. Но из-за угла соседней кузницы за нами следил худой человек в потёртом плаще. Его взгляд скользнул по нашим тюкам, задержался на мне и Ане, а затем он растворился в толпе. Катерина, стоявшая рядом, едва заметно повернула голову в ту сторону, и её рука привычным движением легла на свой охотничий лук.
— Не волнуйся, — тихо сказал Василий, заметив мой взгляд. — В Глыбограде всегда полно любопытных: конкуренты, воры, просто бездельники. С командой Бориса с нами ничего не случится. Отдохните сегодня, завтра мы двинемся на последний отрезок пути — через портал в Аргонис.
Вечером в общей зале «Каменной кружки» было шумно и дымно. Мы с Аней сидели за отдельным столиком в углу, ели густую похлёбку с ячменём и солониной, а на десерт были фрукты со свежим молоком. Хорошо быть при деньгах. Рядом за большим столом громко смеялась и пила пиво команда Бориса Каменева. Игнат о чем-то горячо спорил с трактирщиком-дварфом: о достоинствах стальных топоров против копьями или о чем-то таком. Лев молча чистил свой лук, а Борис что-то негромко говорил Катерине. Новички, Леонид и Михаил, сидели чуть поодаль, внимательно наблюдая за происходящим, но потихоньку вливались в компанию, благодаря непосредственному дружелюбию рыжего дварфа.
Когда я поднялся в нашу маленькую комнату под самой крышей (с двумя узкими койками, грубым столом и одним стулом), Аня уже сидела у крошечного окошка, глядя на освещённые окна города.
— Скоро мы вернемся в Аргонис — тихо сказала она. — Там… всё больше. Выше. И пахнет по-другому.
— Там пахнет людьми, — ответил я, снимая сапоги. — Толпами разных людей, а также деньгами и страхом. — я понимал настоящие волнения сестры, но решил не слишком акцентировать на этом внимание, чтобы не сделать ненароком случайно хуже.
Я достал из сумки книгу по магии огня. При тусклом свете масляной лампы её орнаменты казались ещё более живыми, будто пламя вот-вот вырвется со страниц. Я осторожно открыл тяжёлый переплёт. Бумага была старой, пожелтевшей, но прочной. Первые страницы были исписаны аккуратным, но выцветшим почерком на языке, который я с трудом понимал — это был древний диалект, полный устаревших магических терминов. Но среди текста попадались схемы, изображения жестов рук, диаграммы потоков маны. Это было именно то, что я искал — не просто теория, а практические наставления.
Я прочитал лишь несколько абзацев, и в голове уже начали складываться новые идеи. Если раньше я по большей части просто пытался силой воли высечь искру, то здесь описывался принцип: мана как река, которую нельзя перегородить, но можно направить по специально созданным «руслам» — ментальным образам и жестам. И что удержание пламени — это не одномоментный выброс, а непрерывный, тонкий контроль, как дыхание.
Внизу, в общей зале, кто-то громко запел пьяную песню. Я убрал книгу, потушил лампу и лёг на жёсткую койку (все лучше, чем с лошадьми в стоге сена), слушая, как на расстоянии пары метров тяжко и ровно дышит уже уснувшая Аня.
Сегодня нужно как следует выспаться и отдохнуть, а завтра — столица, старые воспоминания, новые места, люди и испытания.