Страница 50 из 88
Я решил начать с простого: приучить руку к стали, понять её свойства. Работал я в последний раз с медью, бронзой да серебром, а со сталью мне еще не доводилось трудиться единолично: это было совсем иное. Взял я железный слиток от Василия. Он был тяжёлым, твёрдым и сопротивлялся молоту с упрямством носорога. Температура плавления значительно, минимум в полтора раза выше. Росчерки металла были не такими плавными, как у меди, но я был упрям. К концу дня в моих руках лежал простой, грубоватый одноручный клинок: прямой, с простой гардой и толстой, обмотанной кожей рукоятью — ничего особенного, лишь бы не сломать и не погнуть.
Я очистил рабочее место, поставил меч на наковальню и, собрав ману из «кольчуги», сосредоточился. Я не стал сразу замахиваться на что-то сложное, решил нанести простую метку «+4 к силе», как на серебряном перстне отца. Этот предмет значительно больший по весу и объему, неужели перстень, так что, энергоемкости (маноемкости) должно было хватить.
И тут случилось неожиданное. Моя мана, привыкшая мягко вливаться в бронзу и серебро, упруго отскочила от стали. Это не было полным отторжением: ощущалось, будто пытаешься влить воду в камень — она просто скатывается, не проникая. Я увеличил давление, сосредоточился. Я попробовал занизить параметр, метка кое-как пошла, но каждый символ давался с невероятным усилием. Этот корявенький меч был точно капризным ребенком, которого я пытался накормить полезными овощами из ложечки, а он дерзко откидывал мои усилия прямо на чистый пол. Сталь оказалась неблагодарным, инертным материалом для моего дара, было чем-то похоже на обычное дерево, если не хуже.
Я остановился, попытавшись осмыслить этот факт. Вспомнил увиденное когда-то на фестивале: могучие артефакты, сделанные из дерева, камня, кости… и стали. Но почти у всех были вставки: кристаллы, драгоценные камни, серебряная или золотая инкрустация, руны из других металлов. Точно! Быть может сталь, дерево, бумага служили основой, каркасом, но душа артефакта заключалась в другом: в благородных металлах или самоцветах.
Идея озарила меня, как вспышка. Я взял свой неудачливый меч и снова отправил его в горн. Нагрел докрасна, положил на наковальню и, работая зубилом и узким пробойником, стал вырубать по центру клинка, от пятки почти до острия, неглубокий, но широкий канал/ложбинку (дол). Это было неряшливо, конечно, но я не собирался выставлять его на конкурс. Затем я расплавил немного бронзы и аккуратно, тонкой струёй, залил расплавленный сплав в этот дол. Бронза заполнила ложбинку, прочно сплавившись со сталью по краям. После закалки, остывания и грубой шлифовки клинок приобрёл странный вид: стальная основа с блестящей бронзовой полосой по центру.
Я взял меч в руки, ощутил его вес и баланс. Потом вновь направил в него ману — не в сталь, а в бронзовую сердцевину. И… всё получилось. Манна потекла плавно, без сопротивления. Я нанёс ту же метку «+4 к силе». На этот раз она легла легко, почти игриво, как на чистой бронзе. Сам меч в руках будто ожил, стал чуть легче, чуть отзывчивее. Моя версия была подтверждена: сталь могла быть прочным скелетом, держателем формы, носителем для благородного металла, который и принимал зачарование, являлся сердцем и душой артефакта. Это открытие, хоть и простое, было ключевым: оно показывало путь к созданию настоящих, мощных инструментов, где прочность материала не будет ограничивать силу магии. Это был еще один крупный шаг в моём реальном прогрессе как кузница и мастера чар.