Страница 16 из 16
— С какой это стати? — спросил я, в буквальном смысле «опешив». — Тогда и Владивосток сразу вместе с Тихим океаном.
— Эх! Так и не покупался я в вашем море! — с сожалением произнёс Высоцкий.
— А что вас останавливает? — спросил я. — У нас сейчас самый сезон купания. На Шаморе ещё сцену не разобрали. Может, ударим автопробегом по бездорожью и разгильдяйству? Ирина пусть едет. В смысле летит… А мы пару дней у моря проведём.
— А школа? — спросил Высоцкий.
Я так посмотрел на него, что он замахал руками.
— Понятно-понятно-понятно…
— Сядем на мотоцикл и…
— Я вас одних не оставлю, — сказала Ирина.
Я посмотрел удивлённо на неё, потом на Высоцкого. Мы оба пожали плечами.
— У меня мотоцикл без коляски, — сказал я и развёл руками.
— Хм. — хмыкнула Ирина. — У тебя машина с багажником. Уже должна была прийти. Её в контейнере, как спецгруз, отправили в тот же день. Максимум семь суток пути.
Я стукнул себя по лбу, но спросил.
— Так, э-э-э, меня же не было. Кто её получил?
Ирина посмотрела на меня так, что уже я замахал на неё руками.
— Понятно-понятно-понятно…
— Полагаю, она уже будет ждать тебя на том аэродроме, откуда мы взлетали и куда сейчас направляемся.
— На четырнадцатом километре? — сказал задумчиво я. — Так это же здорово! Мы перегружаемся на машину и едем на Шамору!
— Ты, что, даже домой заезжать не будешь⁈ — удивилась Ирина.
— А что я там не видел? — удивлённо спросил я.
— Ну, ты, орёл! — восхитился Высоцкий.
— Вам на Шаморе потребуется охрана, — сказала Ирина. — Тебя там разорвут на маленькие кусочки.
— Фу! — фыркнул Высоцкий. — Меня в Ялте не разорвали, а во Владивостоке люди культурные живут. Да, Миша?
— Однозначно! — заверил я, улыбнувшись.
Ирина фыркнула в свою очередь.
— Отобьёмся если что, да Миша?
Я понимал, что Высоцкий остаётся во Владивостоке.
— Если вы собрались музицировать, то я точно хотела бы это увидеть. Ты ведь тоже сыграешь, что-нибудь, Миша?
Меня бил озноб предвкушения чего-то грандиозного.
— Э-э-э… Тогда, если вы с нами, Ирина Юрьевна, размещаемся в большой армейской палатке на том же самом месте. Сцену ещё точно не разобрали. А если и разобрали, соберут. Тогда мы устраиваемся на берегу и организовываем концерт. Я позвоню тем музыкантам, с которыми должен был играть на той сцене и мы устроим Владимиру Семёновичу оркестровое сопровождение. А! Как идея?
Высоцкий посмотрел на меня с недоумением и опаской.
— Ты это серьёзно? Инструментал? К моим песням? А они смогут?
Я разулыбался так, что мог бы поспорить с самим Владимиром Семёновичем.
— Я вас умоляю, Владимир Семенович, — сказал я игнорируя звук «ё». — Ваши песни давно стали народными и хоть они сложны в композиции, наши ребята смогут. Лёгкие ударные сбивки, щёточки, простейшая бас-гитара, ну и я в сольной партии. Вы же слышали как я играю…
Всё это было сказано с таким еврейским акцентом, что Ирина буквально заржала в голос. Высоцкий тоже долго хехекал, вытирая слёзы.
Вертолёт не позволял говорить обычно. Мы сидели, почти обнявшись и склонив головы друг другу, и мне вдруг стало так тепло, что у меня проступили слёзы не от смеха, а от умиления.
[1][1]https://my.mail.ru/mail/4ank/video/531/1044.html
Конец ознакомительного фрагмента.