Страница 90 из 122
Я достал карту Континентальной водораздельной тропы, хотел еще раз изучить ее и запомнить наш маршрут. Нам требовалось добраться до места с названием «Ранчо Джима Кортена», затем пройти мимо водохранилищ Уиллоу, Стилл, а потом Биг, и я знал, что там будет вода, и потому за питье не беспокоился. А от последнего водохранилища не так чтобы очень далеко до первого нормального города, это был Лордсберг, затем надо пройти мимо Дэвис Уиндмилл и Майерс Уиндмилл, и если нам по дороге встретятся ветряные мельницы этих Дэвиса и Майерса, я буду знать, что мы не окончательно заблудились. Как только мы пройдем последнюю мельницу, дальше будет кладбище, а там уже и Лордсберг. В Лордсберге мы найдем железнодорожную станцию и запрыгнем на поезд, хотя эту часть нашего пути я еще как следует не продумал. Я пробовал объяснять тебе все это, и ты просто кивала и говорила окей, а потом спросила, мог бы я тебе немножечко почитать, пока еще светло, и пообещала, что не заснешь, а будешь мне компанией. Я открыл рюкзак достать мамину красную книжку и немного потряс ее внутри рюкзака, чтобы из нее вытряхнулись снимки, вынул и стал читать тебе вот что:
Тот горный поезд окончательно остановился, когда прибыл на широкий открытый грузовой двор, окруженный со всех сторон вяло дымящими, наполовину заброшенными заводскими площадками и пустующими пакгаузами. Кругом не было ни души, ни снаружи, ни на складах, разве что несколько сов и кошек, да еще стаи крыс, рыскавших в завалявшихся с прошлых дней кучах мусора. Детям было велено слезть с поезда. Придется подождать, когда мимо пройдет следующий, сказал им их провожатый. Пару ночей, или три, или все четыре. Сам-то он знал, но нарочно не стал им говорить, что половину пути они уже одолели, что уже на полпути к месту. Знай они, и им бы, наверное, немного полегчало. А что он не преминул им сказать, так это что дальше их ждет пустыня и что следующий поезд останавливаться не будет, а только немного притормозит на стрелке, переходя с одного пути на другой, так что, пока они тут прохлаждаются, пускай тренируются на ходу прыгать на подножку, запоминают, как что делать, запрыгивать на движущийся состав, если, конечно, не хотят, чтобы их раздавило колесами.
В эти дни ожидания, когда их провожатый куда-нибудь отчаливал или дрых, один из мальчиков доставал карту, которую ему кто-то дал по дороге. Он разворачивал ее и расстилал на мелкой щебенке, а другой мальчик светил ему, чиркая спичками. Остальные дети собирались вокруг него, как возле костра. Они изучали карту, смеялись над напыщенными названиями, спотыкались о неожиданные, повторяли те, что казались им странными или звучными, и наконец дело дошло до иностранного названия на другом конце толстой красной линии. Вдавливая указательный палец в измятую карту, мальчик провел линию от того иностранного названия через пустынные равнины и долины между двумя горными цепями к другому городу тоже со странным для них названием. Потом сказал:
Сюда. Вот сюда мы идем и здесь запрыгнем на следующий поезд.
А дальше? – спросил другой мальчик.
Что будет дальше? – подхватила девочка.
А дальше посмотрим, что будет дальше.
Ночное небо над грузовым двором, безмолвное и темное, они могли бы целиком устелить своими мыслями, столько их толпилось у них в головах: мыслями о том, что было прежде, и особенно о том, что ожидает их потом. Задрав голову в небо, один из маленьких, мальчик четыре, прошептал на ухо мальчику постарше вопрос:
Как думаешь, какой он будет там, за пустыней, когда мы перейдем ее, ну, большой город, куда мне надо?
Мальчик постарше на секунду задумался, а потом сказал, что там над голубыми речными водами, спокойными и чистыми, висит длиннющий железный мост. Через ту реку он не поплывет на надутой шине, не переедет ее верхом на крыше вагона, а поедет через мост на хорошей машине. И вокруг со всех сторон будут красивые машины, все новенькие, и они будут проезжать этот мост медленно и по очереди, не устраивая толкотни и свалки. За мостом, приветствуя его, будут выситься огромные величественные здания из стекла.
Когда старший мальчик остановился перевести дух, тот, что помладше, спросил:
А потом?
А потом старший мальчик попробовал представить себе еще что-нибудь, только ничего ему больше не представлялось, а вспоминалось лишь, как он ехал через гнилостные испарения джунглей на синей крыше видавшей виды гондолы, и его мысли опадали, как океанские воды, накапливающие мощь и смертный ужас для гигантской разрушительной волны. Ему вдруг представилось, как безоблачное будущее, нарисованные его воображением воды реки, безмятежные и чистые, вдруг затопляют, погребают под собой потоки оставшихся позади рек, бурые от грязи, замусоренные обрывками ползучих лиан и лоз, стелившихся под сводами темных туннелей, вроде тех выдолбленных в высоких горах, которые он проезжал на крыше прежней, выкрашенной кирпично-красной краской гондолы.
Он тщетно цеплялся за мысли о зданиях из стекла и сияющих свежей краской машинах, но ему виделись одни только развалины, слышались лишь чавкающие звуки миллионов сердец, выбрасывающих кровь в вены, пульсирующих сердец мечущихся в безумии мужчин и женщин, сердец, одновременно трепыхающихся под развалинами города. Он почти наяву слышал это биение десятков миллионов сердец, пульсирующих, качающих кровь, трепещущих в этом ожидающем его городе, чем-то схожем с оставшимися позади зловещими джунглями. Он схватился за голову, зажал виски указательными и средними пальцами, чувствуя, как под ними стучат молоточки нагоняемой его сердцем крови, ощущая, как волны беспощадных мыслей и медленно вылепляющиеся в висках страхи врезаются во что-то, он не знал во что, сидевшее в самой глубине его существа.
Когда я подошел к концу этого отрывка, ты уже вовсю спала, а я слегка побаивался заснуть, и мне вдруг вспомнились те строчки, которые вечно повторялись у нас в машине: «Всякий раз, просыпаясь в лесу холодной темной ночью, он первым делом тянулся к спящему у него под боком ребенку – проверить, дышит ли, и только тогда до меня со всей ясностью дошло, что хотел сказать их автор.
И почему-то возникло ощущение, что мы с тобой все ближе и ближе к потерянным детям. Типа, пока я слушал их историю и какие планы они строили, они взамен слушали наши. Я решил прочитать вслух еще хотя бы одну главу, она была совсем короткая, пускай ты уже спала.