Страница 50 из 58
Пышно справили свадьбу свою с Данаидами сыновья Египта. Они не ведали, какую участь несет им с собой этот брак. Кончился шумный свадебный пир; замолкли свадебные гимны; потухли брачные факелы; тьма ночи окутала Аргос. Глубокая тишина царила в объятом сном городе. Вдруг в тиши раздался предсмертный тяжкий стон, вот еще один, еще и еще. Ужасное злодеяние под покровом ночи свершили Данаиды. Кинжалами, данными им отцом их Данаем, пронзили они своих мужей, лишь только сон сомкнул их очи. Так погибли ужасной смертью сыновья Египта. Спасся только один из них, прекрасный Линкей. Юная дочь Даная, Гипермнестра, сжалилась над ним. Она не в силах была пронзить грудь своего мужа кинжалом. Разбудила она его и тайно вывела из дворца.
В неистовый гнев пришел Данай, когда узнал, что Гипермнестра ослушалась его повеления. Данай заковал свою дочь в тяжелые цепи и бросил в темницу. Собрался суд старцев Аргоса, чтобы судить Гипермнестру за ослушание отцу. Данай хотел предать свою дочь смерти. Но на суд явилась сама богиня любви, златая Афродита. Она защитила Гипермнестру и спасла ее от жестокой казни. Сострадательная, любящая дочь Даная стала женой Линкея. Боги благословили этот брак многочисленным потомством великих героев. Сам Геракл, бессмертный герой Греции, принадлежал к роду Линкея».
А через несколько веков, добавим мы от себя, знающий историю и чуткий к красоте энтомолог Никерль назвал именем Гипермнестры прекрасную солнечную бабочку.
Гипермнестра гелиос — солнечная Гипермнестра…
Тебердинские голубянки
Однако, как уже говорилось, любовь к бабочкам появилась у меня далеко не сразу. Наоборот. Поначалу было к этим созданиям даже некоторое предубеждение. Почему? Ну, может быть, потому, что слишком многие увлекаются ими.
Уже была у меня коллекция фотографий пауков, большая и разнообразная. Были и «Мухи», и «Улитки», и «Микроэтюды» с разными листиками, ростками, почками, каплями росы, пушинками одуванчика и чертополоха, и «Полевые цветы», и «Грибы», и «Времена года», и «Стрекозы», и «Жуки», и «Кузнечики», и «Клопы». И, конечно, «Гусеницы». А вот бабочек сравнительно мало.
Было две коробки со слайдами бабочек, где встречалась огненница, случайные снимки капустниц, брюквенниц, лимонниц, крапивниц, голубянок, адмирала, павлиньего глаза и даже солнечной Гипермнестры и Подалирия. Однако снимки эти все же не были достойны таинственных и прекрасных созданий, с детства пленяющих нас.
В чем же дело?
Как я понял позднее, фокус здесь в том, что бабочки слишком броски, красивы и ярки. Поймав в видоискатель такую красавицу, сразу щелкаешь затвором. Но тут-то и подстерегает разочарование. Фотографии разных бабочек странным образом начинают походить друг на друга и, несмотря на всю красоту моделей, кажутся обыденными и неинтересными. Тут природа опять преподносит урок: внешняя, бросающаяся в глаза красота оказывается красотой недолговечной…
По-настоящему же раскрыть красоту бабочек очень трудно. Для этого нужно привыкнуть к ним, присмотреться, узнать, не обманываясь поверхностным впечатлением, не позволяя пустить себе пыль в глаза. Только познав «изюминку», «душу» бабочки, можно сделать действительно хороший снимок. Вот и бывает так, что признанная опытными коллекционерами красавица выглядит на снимке вульгарно и дешево, а ничем как будто бы не примечательная дурнушка превращается в прекрасную фею. Еще один плюс богатой, насыщенной противоречиями действительности. И еще один упрек поверхностному взгляду.
Но умнеем мы поздно. Поначалу я, конечно же, был во власти распространенной иллюзии, будто для хорошей фотографии нужна только хорошая модель. А что такое «хорошая» и только ли в модели секрет — над этим я не задумывался.
Даже тот очевидный факт, что прекрасный Подалирий и солнечная сырдарьинская бабочка выглядели на моих снимках не намного эффектнее, чем обыкновенные капустницы, и, пожалуй, не лучше, чем огненница, не научил меня ничему. Я остался глух к тому, что фотографии столь прекрасных созданий пользовались у зрителей (и у меня самого) гораздо меньшим успехом, чем, например, изображения пауков, клопов, улиток и гусениц. Парадоксально, но факт: те, кто обычно в природе любовались бабочками и брезгливо отворачивались, а то и давили каблуком гусениц, боялись клопов и пауков, как раз гусеницами, клопами и пауками и восхищались, глядя на мой экран, а изображения бабочек оставляли их равнодушными. Парадокс.
Но вместо того чтобы сделать единственно правильный вывод, я отнес вину не на счет фотографа, а на счет объекта. Как это частенько делается. Успокоил же я себя тем рассуждением, что, мол, бабочки всем и так надоели, приелись, а вот гусениц, клопов, пауков и других маленьких монстров люди так крупно не видели, поэтому фотографии этих ранее непонятных и презираемых теперь и пользуются успехом. Я был прав, но только наполовину. Мне ведь бабочки нравились, с детства нравились. И не потому, что другие считали их красивыми, а я чужому мнению поддавался, — на самом деле нравились. Не даром же я рассказывал о Махаоне в Никольском, об адмирале, который вывелся у меня в банке из куколки. И длинные главы о бабочках в этой книге я тоже недаром написал. Красивые они все-таки. И загадочные. Однако…
Однако, не сумев сразу выразить свое отношение к ним в конкретном случае, защитить делом, так сказать, собственное свое к ним отношение, я моментально списал их со счета, разумеется тут же оправдав самого себя. Я, правда, кое-какую уступку справедливости сделал. Какую? Самую распространенную: я признал свое прошлое заблуждение. Как будто такое капитулянтское «признание» может хоть в какой-то степени оправдать истинное фиаско человека — неспособность доказать свою правоту!
Но совесть не оставила меня в покое. Вот тогда-то она и сделала тонкий, хорошо рассчитанный ход. Она подсунула мне далекую и прекрасную мечту.
К счастью, предметом моих мечтаний не стала какая-нибудь недоступная тропическая бабочка, например морфо. Ведь в этом случае я мог бы совершенно спокойно оставаться в своем Подушкине, раз и навсегда посчитав свою мечту неосуществимой, а себя очень хорошим фотографом, находящимся, увы, в плену обстоятельств. Нет, к счастью, такого не случилось. Мечта не увела меня окончательно от действительности.
Предмет моей мечты был далек, но реален. Это бабочка Аполлон.
Почему именно Аполлон?