Страница 21 из 58
Но ведь это чепуха. Можно, конечно, побывать в разных странах, обежать рысью музеи, где собраны шедевры искусства веков и народов, и с высокомерной улыбкой потом говорить знакомым, что это-де для нас не в диковинку, знаем. Можно самый необычный пейзаж, самый фантастичный закат, самую волшебную звездную ночь пропустить мимо внимания, считая, что все это не более как незначительный фон для каких-то наших внутренних суетных переживаний. Можно, к примеру, выехать из города на природу большой компанией, с рюкзаками, набитыми всякой снедью, а еще лучше — не с рюкзаками, а на машине с багажником. Поляну, полную тайн и чудес, ничего, конечно, не стоит современными средствами превратить в полумертвый пейзаж, а потом говорить, что «великолепно провел выходной день на природе».
Можно, конечно, и на самом деле провести хорошо время в большой компании и с машинами, но вот насчет природы…
Создать трудно — разрушить легко. Природа требует к себе уважения, точно так же как человек. И только при непременном этом условии — уважения — природа, точно так же как и человек, может раскрыть свои тайны.
И тогда…
Знаете ли вы, например, Лысую гору — гигантскую Лысую гору, что высится над Серебристым бором, крутая, труднодоступная, с рано выгорающей рыжей щетиной «саванны», из которой лишь кое-где торчат соломенные метелки мятлика? Лишь на самой ее вершине подпирают небо мощные шершавые колонны сосен. Конечно же, стрекозам, бабочкам, мухам, шмелям и другим летунам нипочем выжженные склоны Лысой горы, для разнообразных же мелких букашек, жуков, муравьев, гусениц, пауков рыжие ее склоны — серьезная преграда. Да и бабочки облетают ее стороной. Зачем им, бабочкам, крутой мертвый склон, если почти тут же, в нескольких секундах полета, тропические дебри Аллеи бабочек, где полно цветов, где есть и трава, и листья деревьев, и солнце, и тень, где в гуще кустарника тихо струится река. Ах, хорошо, если природа дала тебе крылья! Надоело в Аллее — лети к Земляничному склону, который хотя и столь же крут, как Лысая гора, однако совсем не так гол и порос цветами. Надоело на Земляничном склоне, пожалуйста, возвращайся, обогни стороной Лысую гору, минуй Ущелье черемухи и окажешься в райском уголке, который называется Паучья долина.
Паучья долина — это большая страна, в западной части которой поселились в августе Турок и Серый. Но Турок и Серый, конечно же, не представляли себе, как выглядит, например, восточная часть Долины, а тем более северная или южная. Где уж… Да вы попробуйте представьте себя на их месте. Тонкая нить-дорожка тянется от свернутого из листьев жилища к обширной ловчей сети, а под ней, далеко внизу, гладкие и шершавые, плоские и изогнутые, ровные по краям и зубчатые, голые и покрытые волосками листья и стебли трав, настоящий хаос, в котором бегают, ползают, копошатся тысячи разнообразных существ. Это внизу. А по сторонам и над сетью, вверху? Шею свернешь, глаза сломаешь, если будешь разглядывать несчетных жителей всех многочисленных зеленых этажей — верхушек крапивы, татарника, конского щавеля, борщевика, переплетений кустарника, ветвей деревьев. Тут, если вообразить себя не пауком-крестовиком, который, обладая достаточным здравым смыслом, даже и не пытается познавать далекие миры, а просто сидит и ждет, когда кто-нибудь сам в его сеть попадет, тут, если стать маленьким человечком и попытаться не то что познать, а хотя бы немного попутешествовать в этих головокружительных дебрях, можно столько впечатлений набраться!
Вы думаете, кроме Лысой горы, Аллеи бабочек, Земляничного склона, Серебристого бора и Паучьей долины, там нет ничего? А таинственная, где быстрая, а где медленная река Саминка, образующая обширные заводи, по которым с такой лихостью скользят свирепые хищники — водомерки? Куда там неповоротливым дилетантам-аллигаторам. Скорость движения и ловкость водомерок немыслимы! По воде как по льду, «по морю аки посуху»… В самих же водных глубинах шныряют личинки стрекоз — чудовища такого облика и с такими гигантскими челюстями, что перед ними меркнут все наши представления об агрессии и кровожадности. А кроме личинок стрекоз есть ведь еще жуки-плавунцы — стремительно плавающие, несущие смерть батискафы; водные и сухопутные странствующие пауки-волки; юркие личинки сетчатокрылых осмилов, которые молниеносно бегают как по суше, так и под водой; крупные хищные водяные клопы-гладыши, которые отважно нападают не только на насекомых, но даже и на мелких рыб и могут проколоть человеческую кожу своим острым ядовитым хоботком… Всех и не перечесть!
На краю большого Паучьего оврага стоял наш сарайчик. Узенькая тропинка шла от самого сарайчика, огибая высокий — выше сарайчика — стог сена, вела в колоннаду сосен и решительно ныряла сквозь заросли ольхи и черемухи к маленькому сказочному мостику с одним перильцем. Под мостиком пряталась в высокой траве игрушечная на первый взгляд речка Саминка. Перейдя мостик, мы оказывались в Серебристом бору. Серебристом потому, что в августе голые стволы часто посаженных елочек покрываются великим множеством паутины… Именно здесь я обнаружил, что против солнца она — радужное сияние. Именно здесь я еще раз убедился, что мир полон неисчерпаемых тайн.
Из Серебристого бора мы попадали на просторную ровную поляну, над которой и господствовал крутой утес Лысой горы. Лысый склон был ориентирован точно на юг, поэтому весной он раньше всех очищался от снега, очень рано на нем вырастала трава, но быстро, не в силах вынести солнцепека, жухла и высыхала.
Как ни уютен и неисчерпаем Паучий овраг, но мы путешествовали и по его окрестностям. Великолепен густой, разнообразный Одинцовско-Барвихинский лес — то беспорядочно смешанный, то чистый дубовый или липовый или просветленно березовый, то мрачно еловый, а то вдруг просторный сосновый, торжественный. Этот лес был по одну сторону шоссе Одинцово — Барвиха, на запад, а по другую сторону, ближе к Москве, на восток, — исключительно смешанный лиственный лес, который мы почему-то назвали Молодым, хотя там встречались вполне взрослые и даже старые деревья — дубы и липы, растущие гнездами из небольших холмиков, которые называются курганами и которые как будто бы курганы и есть. В них, по рассказам местных жителей, похоронены то ли французы, павшие в войну 1812 года, то ли наши древние соотечественники, сложившие свои буйные головы в междоусобных раздорах гораздо раньше. Там и железнодорожная станция есть — Раздоры. Говорят, что на курганах велись раскопки и вместе с костями действительно находили кольчуги, щиты, мечи, кинжалы…