Страница 14 из 58
Вот такая картина. Разумеется, паучья «любовь», которая заканчивается для самцов столь трагично, не может не вызвать с нашей стороны, мягко говоря, протеста. Можно решительно возразить также и по поводу ошеломляющего неравенства полов. Это даже не матриархат, это нечто невыразимое, чудовищное, не поддающееся осмыслению с точки зрения человеческой морали, какая-то кошмарная дикость. Но все же, согласитесь, с паучьей точки зрения в таком положении вещей что-то есть… А потом, вспомните: паук — это ведь заколдованная девушка Арахна… Женскому началу, так сказать, и карты в руки. Не говоря уже о том, что забота о потомстве у пауков целиком и полностью находится в ведении самки.
Так что если отвлечься от неприятных сопоставлений и смело взглянуть в лицо паучьей действительности, то судьба самца в общем-то не так уж и печальна. Смерть в состоянии любовного экстаза, тотчас же после счастливейших минут жизни, мгновенное освобождение от последующих трудов и забот… А если питательные вещества, содержащиеся в его теле, еще и способствуют нормальному росту яиц, как считают многие ученые, то согласитесь, что конец съеденного кавалера гораздо почетнее, чем судьба быстроногого донжуана, избежавшего этой благородной участи. Что он будет делать — маленький, одинокий, никому больше не нужный, несъеденный?..
Но читаем статью А. Б. Ланге дальше:
«…забота о потомстве очень распространена у пауков и чаще всего выражается в охране кокона и ухаживании за ним. Самки охраняют свои коконы в тенетах, норке или гнезде. У многих бродячих пауков и некоторых тенетных самки носят кокон с собой, прикрепив его к паутинным бородавкам или держа в хелицерах. Самка тарантула прогревает кокон, поворачивая его под солнечными лучами, проникающими в норку. Когда вылупляются паучата, мать помогает им выбраться, раскрывая шов кокона. В период охраны потомства самка обычно ничего не ест, сильно худеет, брюшко ее сморщивается. У некоторых видов самка погибает до выхода молоди, и близ кокона находят ее сморщенный труп. Обычно после выхода молоди из кокона самка более не заботится о ней, но у некоторых пауков молодь взбирается на тело матери и держится на ней, пока не перелиняет, или живет под ее охраной в гнезде. У паука Коэлотес террестрис молодь остается в гнезде более месяца и за это время трижды линяет. Мать защищает молодь от врагов, она узнает своих паучат, ощупывая их педипальпами. Пауки других видов того же размера убиваются или изгоняются. Мать кормит свое потомство убитой добычей, обработанной пищеварительными соками, причем паучки выпрашивают пищу, касаясь паучихи передними ногами и педипальпами, пока она не положит добычу перед ними.
При всем разнообразии и сложности заботы о потомстве в ее основе лежит инстинктивное поведение, целесообразность которого при необычных обстоятельствах нарушается. Например, если у самки ликозид отнять кокон и подменить его иным предметом того же размера, формы и веса, то она продолжает носить этот бесполезный предмет. Интересно, что известны пауки-„кукушки“, которые подкидывают свои коконы в чужие гнезда, оставляя их на попечение других видов пауков…
Вскоре паучки расходятся и начинают жить самостоятельно. Именно в это время у ряда видов происходит расселение молоди на паутинках по воздуху. Молодые паучки забираются на возвышающиеся предметы и, подняв конец брюшка, выпускают паутинную нить. При достаточной длине нити, увлекаемой токами воздуха, паучок уносится на ней. Расселение молоди происходит обычно в конце лета и осенью, но у некоторых видов весной. Это явление бросается в глаза в погожие осенние дни „бабьего лета“, особенно эффектны массовые осенние полеты пауков в южнорусских степях, где иной раз можно видеть плывущие в воздухе целые „ковры-самолеты“ по нескольку метров длиной, состоящие из множества перепутанных паутинок. У некоторых видов, особенно мелких, на паутине расселяются и взрослые формы. Пауки могут подниматься токами воздуха на значительные высоты и переноситься на большие расстояния. Известны случаи массового появления мелких пауков, залетавших на суда в сотнях километров от берега».
Когда на маленьком индонезийском острове Кракатау извержение вулкана уничтожило все живое, то первым существом, появившимся на острове через девять месяцев после извержения, был паук, одиноко плетущий свою паутину… Не семена растений, не споры папоротников, а крошечного паучка на тоненькой паутинке принес ветер в первую очередь, к удивлению ученых. Ближайший остров находился от Кракатау в сорока километрах…
Одна из экспедиций на Джомолунгму (Эверест), высочайшую гору мира, обнаружила на высоте 7300 метров, где, казалось бы не могло быть ничего живого, кого бы вы думали? Ну конечно же паука. Маленького паука-скакунчика из рода Ситтикус…
Говоря о пауках, нельзя не сказать и о паучьем яде. Паук — это не только паутина, это еще и яд. Ядовитые железы есть у всех пауков, однако далеко не многие из них могут прокусить кожу человека. Яд нужен им для умерщвления жертвы — как правило насекомого или другого паука (наиболее крупные из них — птицеяды, достигающие 11 сантиметров длины, а с ногами — 20 сантиметров, поедают еще и змей, лягушек, ящериц, а также небольшие птиц), но некоторые из пауков снабжены таким сильнодействующим ядом, который может запросто убить не только человека, но даже лошадь. В нашей стране самый ядовитый паук — каракурт, длина его всего 10–20 миллиметров, а его яд в 15 раз сильнее яда одной из самых страшных змей — гремучей змеи. В Боливии же встречается крошечный паучок-скакун размером 4–5 миллиметров. Его укус вызывает сильнейшую боль и смерть через несколько часов…
Необычайная токсичность паучьего яда — одна из величайших загадок аранеологии. Зачем пауку такой сильный яд? Интригует такой, например, факт, что яд каракурта особенно сильно действует именно на млекопитающих, хотя питается он ведь не млекопитающими, а насекомыми. Яд другого паука — агелены лабиринтовой — гораздо сильнее действует на насекомых, чем яд каракурта. Для млекопитающих же он гораздо менее токсичен, и это понятно, это вполне оправданно. Зачем же и боливийскому скакуну такое губительное оружие? Непонятно…
Каракурт, кстати, очень красив. Бархатно-черная смертельно опасная самка «носит» на спинке тринадцать (чертову дюжину!) ярко-красных пятен, похожих — когда самка еще достаточно юная, но уже вполне ядовитая — на «сердечки» червонной карточной масти…