Новая раса

Глава 1

10 июня 214 года NPrE[1]

Больше всего Раджив Варма любил тишину и покой. А еще он не пил, не курил, не употреблял никаких веселящих веществ и придерживался вегетарианской диеты. Фонтейн с первого дня в экспрессе гадал, как с таким складом характера и взглядами на жизнь Раджив умудрился стать шефом сервисной службы и уже семь лет нести на своих худых плечах тяжкий груз забот о комфорте самых капризных пассажиров в Галактике.

Варма меланхолично наблюдал за плодами своих усилий, стоя на смотровой площадке четвертой палубы, как высокий, тощий призрак умеренности и здравого смысла, парящий над чадом неистового кутежа. Внизу кипела жизнь — по традиции, первую остановку экспресса всегда отмечали бурной вечеринкой на всю ночь. Вспышки света, шум голосов и грохот музыки долетали даже сюда, почти под крышу вагона.

Фонтейн подошел к шефу сервисной службы и кашлянул. Раджив обернулся и тут же вскинул руки:

— Я знаю, знаю! Вы не одобряете наркотиков, но увы — это неизбежное зло, с которым нам приходится мириться.

— Я бы предпочел, чтобы этого зла в моем экспрессе не было, — суховато сказал Аксель. Варма пожал плечами:

— Я тоже. Но что поделать, если наши гости желают развлекаться и ни в чем себе не отказывать?

— Вы предоставляете им доступ только к легальным веществам?

— Да, конечно.

— А это тогда что? — Акс поднес к его носу пакетик с зеленоватым порошком. Варма взял пакетик двумя пальцами, открыл и принюхался.

— Гайшан, — с отвращением сказал он. — Где вы это взяли? Вы же сдали полиции все найденные во время обыска закладки?

— Да, и уволили всех, кто протащил на борт наркоту. Тем не менее, пять грамм этой дряни один из моих ребят нашел на полу в туалете ночного клуба «Бабочка» на третьей палубе в семнадцатом вагоне.

Варма нахмурился. Служба безопасности экспресса во время рейса выполняла обязанности полиции, и Акс имел право задавать ему неприятные вопросы. Особенно если в экспрессе обнаруживался «порошок султанов», запрещенный во всех странах и колониях Аялы.

— Это… нехорошо, — наконец изрек Раджив и вернул Аксу пакетик. — Я вызову персонал клуба завтра утром к себе, чтобы вы их допросили. Когда вы это нашли?

— С полчаса назад. Мои ребята уже смотрят записи с камер, чтобы отыскать обронившего этот пакет с тысячей динар и узнать, где он взял такую приятную мелочь.

— Точно не у нас, — быстро ответил Варма. — Мы продаем только растительные вещества и синтетики из списка разрешенных.

— Еще бы, — процедил Аксель. Его просто поражало, как, несмотря на старания СБ и экипажа, некоторые пассажиры изо всех сил пытались не дожить до следующей остановки.

— Гайшан — очень недешевая вещь, — заметил Варма. — Сомневаюсь, что он был в тех закладках, которые вы нашли. Скорее всего, кто-то из пассажиров пронес его с собой, кхм… для личного пользования.

— Если вы думаете, что меня как-то утешит отсутствие на борту дилера, толкающего… простите, минутку, — Фонтейн сунул пакет в один карман и достал из другого телефон, где обнаружил срочный вызов от Лавровой.

— Продолжим утром, — сказал Акс. — В девять тридцать я желаю видеть весь персонал клуба «Бабочка».

— В девять тридцать? Да будьте же милосердны, бедняги едва придут в себя к одиннадцати после сегодняшней смены.

— Ладно, в десять тридцать. До завтра. Если кто-нибудь заметит еще пакеты или пассажиров с признаками употребления гайшана — немедленно доложите СБ и отправьте пассажиров в медвагон.

— Хорошо. Я пришлю сообщение лично вам.

Акс спустился по лестнице и прошелся по первой палубе, пристально оглядывая толпу. Музыка била ему в уши, глаза слепило от вспышек стробоскопов, люди вокруг орали и извивались, как бесы в адском пламени — но вроде им было весело. Фонтейн не очень понимал, в чем состоит такое веселье, однако клубы во время вечеринки в честь первой станции всегда были переполнены.

«Как Варма все это выносит», — с некоторым сочувствием подумал Акс. Он бы от такой работы просто помешался.

Аксель свернул в коридор, который вел к туалетам, и почти сразу же услышал громкий женский стон. Фонтейн понял, что он означает, но в свете недавней находки лучше проверить — не пытается ли жертва передозировки привлечь к себе внимание?

Туалеты в экспрессе были оборудованы индивидуальными кабинками с раковинами и гигиеническим душем, что доставляло СБ немало головной боли. То один, то другой неразумный пассажир прятался там, чтобы насладиться каким-нибудь запретным плодом. Ориентируясь по громкости звука, Акс нашел кабинку, открыл ее универсальным ключом и уставился на Тедди Росса, который доставлял удовольствие высокой темнокожей красотке. Парень так старался, что даже не заметил появления свидетеля — а девице и подавно было не до того: она пыталась раздавить ребра Росса ногами, испуская страстные подвывания.

Акс закрыл дверь и направился к лифтам. Он-то надеялся, что журналист исчезнет из его жизни и экспресса сразу после ликвидации террористов, но Росс и не подумал остаться в Альмонзее. А покинуть поезд завтра он уже не сможет — повезет, если сумеет до туалета доползти.

В лифте Фонтейна окутала блаженная тишина. Одно утешало — после такой бурной ночки на некоторое время пассажиры угомонятся. По опыту Акселя, самым стойким требовалось двое-трое суток, чтобы прийти в себя и продолжить кутеж. Хорошо бы за это время узнать, кто баловался гайшаном, и конфисковать веселящее до смерти вещество.

«А может, этот кретин завтра утром сойдет с поезда и сдохнет не у нас, а в какой-нибудь гостинице. Главное, чтобы он не успел никого угостить».

Хотя тут можно рассчитывать на человеческую жадность — гайшан стоил очень дорого, от тысячи динар за граммм товара низкой очистки, так что есть шанс, что жертв не будет.

В приемной начальницы поезда уже никого не было — рабочий день диспетчера закончился часов шесть назад. Аксель постучался и, услышав «Войдите», шагнул в кабинет. Лаврова, в кителе, наброшенном поверх гражданского темного платья, ждала его с планшетом в руке.

— Что случилось, мадам?

— Срочное сообщение из офиса азратского генерал-губернатора. Завтра, точнее, уже сегодня, на борт поднимутся двое пассажиров — вад-принц АльНилам и его якзан Мурад ибн-Руфин ан-Файяз.

— Да, я знаю, — сказал Фонтейн. — Они заказали билеты, еще когда экспресс стоял в Альмонзее.

— Вы их запомнили? — удивилась Анна Дмитриевна.