Страница 72 из 83
Серебряные нити у него под кожей. Как не послушаться? Отчего-то казалось — так не должно быть. Нитей — не должно. Но ведь он маг, мастер Литьяте. Без присяги никак.
Нити светились неровным светом.
— Да, нити. По второму разу приживаются не очень хорошо, — сказал Лан, усмехнулся. — Чешется очень.
По второму разу? Я вижу, как он лежит на земле, закрыв глаза, из носа, изо рта течет кровь.. я..
Вздрогнула. Очень страшно стало. До озноба, до дрожащих коленок.
— Все хорошо, — сказал Лан.
— Расскажи мне, — попросила я.
Он кивнул.
Мы сели с ним чуть подальше на берегу, под старой оливой.
Он рассказывал.
И чем больше он говорил, тем больше я вспоминала сама.
Сначала смутные образы, отдельные картинки, отдельные фразы. Потом постепенно начинало складываться. Бер-Сухт, Патеру, Ил-Танка, Джара, Хаген.. Словно хоровод вокруг меня, казалось, меня затягивает в какую-то бездонную пропасть. Я лечу. Падаю. Воспоминания наваливаются на меня. Я почти помнила.
Я чувствовала, что он говорит правду. Эти слова, образы — откликались в сердце, рождая собственные воспоминания. Может быть, Лан не договаривал чего-то.. не знаю. Но все это было. Я чувствовала.
В какой-то момент вдруг поняла, что он замолчал, что смотрит на меня.. так смотрит!
— Соле, прости.. но все это ты скоро вспомнишь сама. Обязательно вспомнишь, им так и не удалось надежно запереть твою память. Я хотел о другом..
— О чем? — тихо спросила я.
Что-то очень важное. Личное. Темные-темные его глаза, и колотится сердце. Глубокий вдох..
— Соле.. я..
Я молчу, сижу, слушаю.. чувствую, как пальцы начинают дрожать.
— Будь осторожна, Соле, — говорит он вслух. — Они однажды уже потерли тебе память. Они ни перед чем не остановятся. Я переживаю за тебя.
«Я люблю тебя», — мысленно говорит он. Я слышу. Слышу мысли даже яснее, чем слова.
Земля плывет у меня под ногами, мир словно перестает существовать. Мы только вдвоем. Еще море шумит вдалеке.
— Они хотят, чтобы ты принесла присягу, — говорит он, у него вдруг меняется, становится низким и хриплым голос, — они хотят контролировать тебя. Они хотят, чтобы ты делала страшные вещи.. Соле..
«Соле, я люблю тебя. Очень. Больше жизни. Я сам не так давно это понял. Может, просто боялся признаться сам себе. Я боялся. Не хватало духа.. не важно! Но я не могу без тебя. Я люблю тебя».
Он смотрит на меня, и у него мелко, чуть заметно подрагивают губы.
И щиплет глаза. Слезы..
— Я тоже люблю тебя.
Это правда. Я говорю и понимаю — это правда. Это всегда было правдой, что бы я там раньше не говорила. В чем бы не пыталась себя убедить.
Раньше было нельзя. Теперь все можно.
Он выдыхает — резко и порывисто, одним движением вскакивает, подхватывая меня на руки, прижимая к себе.
— Солька.. милая..
А я плачу. От счастья, от облегчения, даже не знаю от чего.
Он целует меня. Собирает губами слезы..
— Ну, что ты, Соле.. все хорошо.
— Лан..
Пылают щеки и кружится голова.
И ничего больше не имеет значения.
Сейчас — ничего.
Я обнимаю его.
Больше всего боюсь, что ночь кончится слишком рано.
Я хочу быть с ним.
— Слушай, — весело говорю я, — ты такой мокрый. Ты плавал в одежде, так и не высох еще.
— Да, — говорит он, улыбается широко и счастливо. — Ты тоже теперь.
Осторожно стягивает бретельки платья с моих плеч, я помогаю ему снять рубашку.
— Знаешь, — говорит он, — я ведь так толком и не видел никогда тебя без одежды, без одеяла.. Всегда было так холодно.
— Видел, — говорю я, — в душе. Когда я поливала тебе.
Он очень заметно смущается.
— Да. Тогда я сильно напугал тебя.
— А я — тебя.
Я улыбаюсь. Мне кажется — это самый близкий и родной человек. Все что было между нами — невероятно важно, я хочу помнить все. Мне так хорошо. Непередаваемо, как никогда в жизни.
Он снова целует меня. Бережно кладет на песок.. еще теплый песок, мягкий.. и платье мне под голову, чтоб удобней лежать.
Он гладит ладонью мой живот — нежно и чуть-чуть щекотно. Он пахнет морем и кипарисами..
Я тянусь к нему, обнимаю за шею, зарываюсь пальцами в его волосах.. его губы такие горячие, мягкие..
Соль на губах.
Горячая соль.
Я сразу не поняла, провела по своим губам пальцем, долго смотрела.. маленькая темная капля размазалась..
Подняла глаза на него.
Кровь.
— У тебя кровь из носа.. — тихо сказала я.
— Да, — сказал он. — Прости. Я не думал, что так выйдет.
Сел, подобрался, шмыгнул носом, попытался вытереть, но только размазал еще больше.
— Соле, мне нельзя подходить к тебе.
Нельзя. Вот и все..
— Тебе нужно уйти? Да?
— Нет, — сказал он. — Не пойду. Это уже не важно. Это может и выглядит страшно, — посмотрел на свою окровавленную ладонь, — но на самом деле — ничего. Бывало и хуже. Это ерунда. Не страшно. Завтра я уезжаю. На войну. Я ведь боевой маг по основной специальности, мое место там.
И нет шансов.
Я молчала. Ясно чувствовала, как волна счастья и эйфории схлынула. И накрыла боль.
— Прости, Соле.
— Я люблю тебя.
Мы лежали на песке. Я обнимала Лана, положив голову ему на грудь. Слушала, как он дышит — ровно и глубоко. Значит ничего. Пока еще ничего, не так страшно.
Хоть немного побыть вместе. Еще немного.
У меня в целом мире больше нет никого.
Он нежно гладил меня по спине, кончиками пальцев. Улыбался мне.
Мы разговаривали. О прошлом и о будущем, просто так. Шумело море. Трещали цикады в кустах.
Иногда мне казалось — я засыпаю, вижу сны.. воспоминания.
Ни о чем плохом не хотелось думать.
Тот страшный сон мне приснился уже под утро.
Площадь, эшафот..
Я проснулась, вскрикнула, села, закрывая лицо руками.
— Тише, тише, — Лан обнял меня. — Это просто сон. Теперь уже просто сон. Все хорошо.
Я чувствовала, как быстро и гулко стучит его сердце. Сон..
Что ждет нас впереди?
* * *
— Соле, — он разбудил меня.
Солнце уже высоко.
— Соле, нужно одеться.
Он показал в сторону дома. Там кто-то был.
Я быстро натянула платье.
— Лан, тебе нужно уйти, да?
Он покачал головой.
— Пока нет.
Мы пошли в дом вместе.
— Они все равно знают, что я тут, — сказал Лан. — Зачем прятаться?
Они знали.
И все равно, я видела, как вытянулись их лица, когда мы появились вдвоем. Их было четверо. Красавчик Мелито, совсем зеленый от злости, какой-то лысый старик и две женщины.
Старик разглядывал Лана с живым интересом, словно подопытного кролика.
— А ты неплохо держишься, мой мальчик, — сказал он. — Как тебе? Не давит?