Страница 45 из 94
Шел второй час поисков. Сеть и архивы выдали несколько вариантов, но все они требовали совершенно разных ритуалов упокоения, что сильно осложняло работу. Каждый из найденных способов упорно отсеивался по какому-нибудь важному пункту: где-то не подходило место, где-то не сходились обстоятельства гибели, где-то природа самого духа была принципиально иной.
Тая стояла около доски, сосредоточенно выписывая всё новые и новые версии, связывая их стрелочками и тут же стирая те, что заходили в тупик. Ярослав сидел за столом, вчитываясь в размашистые строчки и методично, страницу за страницей, пролистывая старый блокнот своего деда.
— Нашел! — внезапно сказал он, заставив Таю вздрогнуть от неожиданности. — Почти на последней странице. Видимо, это было одним из последних дел деда в его карьере.
— Показывай, — девушка тут же отложила маркер и быстро подошла к нему, встав прямо за его плечом и наклонившись к столу, чтобы лучше видеть пожелтевший разворот.
— Игоша, — прочитал он, проведя пальцем по строчкам. — Дед пишет: «...дух младенца, погибшего в утробе матери или умершего без имени. В наших реалиях привязывается к месту гибели или к орудию убийства — по сути, единственному предмету, который коснулся его, помимо тела матери. Силой малого духа не сокрушить, лишь пуще озлобится. Обуздать его может только ведьма, что словом ласковым и травой сонной душевную боль унять способна». Ярослав поднял на неё взгляд. — Твоя тема, Тая. Моя грубая сила тут бесполезна.
— А реально подходит, даже больше, чем все остальное. — Глаза Таи вспыхнули от озарения. — Помнишь, тот парень-оперативник на кухне говорил, что их аж передергивало возле старой вытяжки за навесным шкафом? Сказал, что оттуда знатно холодило и у него до сих пор шея затекшая. Они думали — сырость, а это был ментальный холод Игоши! Орудие убийства там, внутри вентиляции, сожители его туда и засунули. Дух намертво привязан к этому предмету.
Она взволнованно прошлась перед столом, уже выстраивая в голове тактику.
— Значит, план такой: возвращаемся туда, но голыми руками в вытяжку не лезем — это самоубийство, поймаем такой ментальный удар, что мало не покажется. Берем защитные перчатки с экранирующим напылением, как и обсуждали, достаем вещь, а дальше уже моя работа — усыпить его лаской и истомой, как дед твой писал. Но давай всё-таки на всякий случай сверим с другими версиями, чтобы исключить любые сюрпризы.
— И подготовим план с группой оперативников, — сказал Ярослав, закрывая блокнот и устало потирая переносицу. — Мы туда одни не пойдем. Мало ли, как сожители отреагируют, да и оцепление периметра никто не отменял.
— Только несколько человек, — девушка тут же обернулась к нему и покачала головой, протестующе выставив ладонь. — Самых проверенных и стрессоустойчивых. Чем больше людей ворвется в квартиру, тем сильнее он испугается, а от испуга — взбесится. Это же ребенок по сути... Хоть и застрявший в посмертном кошмаре. Толпа с оружием и тяжелой энергетикой для него как триггер. Он начнет защищаться, и тогда шквал ментального давления накроет вообще всех, перчатки не спасут.
Она подошла ближе к столу, упираясь в него ладонями и заглядывая Ярославу в глаза.
— Нам нужна тишина, Яр. Штурм сотрет все шансы на мирное упокоение. Давай возьмем только тех двоих парней, что были на кухне, они уже немного притерлись к этому холоду. Идет?