Месть Елизаветы

ГЛАВА 5. Неизбежное утро

Лиз проснулась от того, что жесткие пальцы поглаживали ее бедро.

— Проснись, соня, – когда она заворочалась, Мартин легонько укусил ее за ухо. – У меня есть еще час, потом надо бы на службу, дела ждут.

— Час, – лениво потянулась она, было так хорошо и спокойно, что даже открыть глаза не хватало сил. – Еще есть время.

Мартин засмеялся.

— Я надеялся еще кое-что успеть.

И влез под одеяло, притянул ее к себе, целуя живот. Лиз тихо взвизгнула, дернулась, засмеялась. Но он держал крепко, не вырваться. И целовал так щекотно.

— Что ты делаешь? Я еще не проснулась! – попыталась было запротестовать она.

И вот только здесь осознание всего происходящего начало накрывать. Как это вышло все? Дело даже не в том, что она в его постели, а в том, что напрочь забыла зачем здесь. Словно развлекаться пришла. Подобного с ней не бывало.

И легкость в голове, что слегка звенит.

— Я осторожно, – шепнул на ухо он.

Как этому противостоять? Он уже подхватывает ее, обнимая. И она голая, даже не нужно раздевать.

Хочется только обнять в ответ и ни о чем не думать, это так накатывает.. что становится страшно. С чего бы?

— Подожди, – Лиз пытается хоть немного сосредоточиться. Упирается ладонями в его плечи. Не то, чтобы она не хочет, но.. не сразу.

У него шрамы на груди.

Она дотрагивается, проводит ладонью. Немного странно ощущается.

— Что это? – спрашивает она. – Ты был ранен?

— Да, – он улыбается. – Как видишь, две пули в грудь, словил под Мельцем, совсем недавно. И три месяца потом в госпитале валялся, думали уже, что помру. Но меня сложно убить.

И улыбается шире, обнимает.

Такие вещи не проходят бесследно. И для менталиста тоже – шрамы хранят память. Тем более такие, которые могли бы стоить жизни. Но Лиз дотрагивается, проводит пальцами – и ничего.

Мартин смотрит на нее чуть прищурившись. И тут, словно сквозь туман, проступает после, вид с холма.. солдаты в окопах, замерли.. начинается наступление.

Лиз вздрагивает. Но дальше уже ничего не разобрать, Мартин целует ее, и совсем не до его воспоминаний.

И все же.. тут что-то не так.

Потом он жарит блинчики для нее.

На кухне. Она сидит за столом и ждет, а он жарит. Стоит к ней спиной, в одних штанах. На спине тоже шрам, но один, из тех двух – только одна пуля пробила навылет. Живучий парень. У него широкая мускулистая спина, мышцы чутко очерчены, и смотреть приятно..

И запах блинчиков приятен особенно. Это как-то совсем удивительно.

Так странно..

— Я, конечно, барон, но не настолько богат, чтобы таскать с собой штат прислуги, – пожал плечами Мартин на ее вопрос. – Обычно завтракаю в ближайшем кафе, но сегодня очень хочется побыть с тобой немного наедине. Когда долго живешь один, то неизбежно учишься готовить, хоть что-нибудь. Есть-то хочется.

Да, Лиз понимала.

И блинчики были вкусные. Он еще варенье нашел – земляничное, целую банку. И сварил кофе.

Как-то слишком хорошо. Слишком быстро.. да, и слишком хорошо. Не верится.

И если попытаться осознать все, что произошло со вчерашнего вечера.. это становится еще более странно. Лиз пока ни разу так не теряла контроль, не забывалась. Она и сейчас думает о делах с трудом, все мысли – мимо. Так и не поняла, что он за человек. Почему охрана принца пропустила его. Нет, вот как носом приложили – она видела, но как вышло, что он смог оказаться рядом? Они ведь закрыли двери. И драки там точно не было. Его просто пропустили.

Что она узнала о нем? Да ничего, кроме всякой ничего не значащей болтовни. Его сознание, его память, почти закрыты, она видит лишь фрагменты.. и что если все это лишь то, что он готов показать? То, что показать хочет.

По-хорошему, ей стоило бы просканировать его, пока он спит. Но вышло так, что уснула она, а он..

Что ж ты за человек, мать твою?

И после расслабленности ночи накатывает легкая паника. Что если она снова что-то не так сделала? Сделала, конечно. Подставилась. Что если не только она его пытается раскусить, но и он ее? У него была отличная возможность, она всю ночь дрыхла, как убитая. Заснула раньше и проснулась позже. Что если этот Мартин менталист? Если он сильнее нее, лучше прячется, если у него свои цели?

Дрожь пробирает и все сжимается внутри.

Нет, все, что действительно касается ее дела и ее мести, Вацлава – все это надежно укрытом ментальным блоком, его так просто не пробить. И если бы пробить попытались – она бы знала. И все же, даже без этого можно узнать много.

Ее схватят..

— Проводить тебя? – спрашивает Мартин.

— Не стоит, – Лиз изо всех сил пытается улыбнуться. – У тебя ведь дела. Я сама.

— Но мы еще увидимся?

— Непременно.

Что именно так вдруг пугает ее?

Слишком хорошо?

Слишком неправильно.

* * *

— Где ты была?! – лицо Вацлава спокойно, но Лиз слишком хорошо его знает. Сейчас он в ярости.

Это неожиданно. И это пугает.

— Разве ты не посылал человека за мной? Я думала, ты все знаешь.

Что-то нехорошо дергается в его лице.

— Мой человек видел, как вы пошли в ресторан, потом сидели на набережной. Он видел, как твой капитан переплывал реку. Что это за дурь была, Лиз? А потом все. Он вас потерял.

— Потерял?

Пугает еще больше. До дрожи в коленках, до холодного пота.

— Словно отрезало. Ты понимаешь, что это значит? Его сбили со следа намерено. Ты в чем-то прокололась, радость моя.

Нет-нет-нет..

— Но подожди.. зачем? Ведь я все равно знаю адрес.. на Горбатой улице.. Я была с ним.

— Да? – поинтересовался Вацлав. – Всю ночь была с ним? И что узнала? Что нового? Кто он?

Ничего. Ничего действительно важного она не узнала. Все мысли ее были не о том. Словно в тумане.

— Вацлав, мне кажется с этим капитаном что-то не то, – чувствуя, как холодеет внутри, сказала она. – Он закрывается от меня, не пускает в свое сознание. Не думаю, что это случайно. Со мной никогда такого не было.. Что если он сам маг? Если работает на них?

Вацлав дернулся, оскалился, и вдруг перехватило горло, сдавило так, что невозможно дышать. Словно клешнями сжало. Лиз захрипела, потянула руки, пытаясь сорвать то, что душит ее, но срывать было нечего.

— Значит, ты попалась? – медленно, холодно сказал он, глядя ей в глаза. – Твой капитан менталист и ты вовремя не разглядела? Поставила под угрозу весь наш план?

Он шел к ней, и воздуха оставалось все меньше, так, что кружилась голова, слезы выступили. Лиз без сил упала на колени. «Не надо, пожалуйста! Я не хотела! Как я могла знать?» Говорить она не могла, только думать, Вацлав держал крепко.