Страница 252 из 269
Глава 20
В себя я пришёл не сразу. Мыслей не было, просто какое‑то мельтешение образов, которое я наблюдал с полным безразличием. Но через некоторое время начали появляться и мысли – сначала обрывками, затем чуть более ясные, пока, наконец, не всплыла главная: где я, и что со мной? Эта мысль вытряхнула меня из бездумного созерцания, и я, наконец, сумел себя осознать.
Я резко открыл глаза и сразу же наткнулся на внимательный взгляд Арны.
– Как ты себя чувствуешь? – с беспокойством спросила она.
– Вроде терпимо, – ответил я, прислушиваясь к себе.
Сразу же вернулись воспоминания, и я забеспокоился. Смысл происшедшего от меня большей частью ускользнул, но в одном я был абсолютно уверен: Дельгадо от результата не в восторге.
Я огляделся, щурясь от режущего глаза яркого света. Недалеко от нас без сознания валялся Леран, но Дельгадо нигде видно не было.
– Где Дельгадо? – спросил я Арну.
– Не знаю, – покачала головой она. – В какой‑то момент вы оба побледнели и исчезли, а потом ты снова проявился и упал. Дельгадо не появлялся.
Я оглядел себя. Из одежды на мне были только штаны и правый ботинок. Остальная одежда беспорядочной кучкой валялась рядом, а из‑под куртки выглядывал второй ботинок.
– Уже не голый, – усмехнулась Арна. – Но ещё есть к чему стремиться.
Я неопределённо хмыкнул, не желая отвечать на подначку, и начал одеваться, кряхтя, как старик. Руки и ноги слушались плохо.
– Что с Лераном? – спросил я Арну.
– Не знаю, – пожала плечами она. – У него в какой‑то момент глаза закатились, и он рухнул. Пульс есть. Я пробовала бить его по щекам, но он в себя не пришёл.
Ну понятно. У женщин всё просто: если машина не едет, нужно протирать стекло и пинать шины, а если мужчина без сознания, нужно щупать пульс и бить по щекам. Рецепты, проверенные поколениями.
– Ну а что ещё я могла сделать? – она виновато пожала плечами, правильно поняв мой взгляд. – Ещё перевязать могу, но вроде у него нечего перевязывать.
Я подошёл к Лерану. Он был определённо жив, просто без чувств. Я попробовал немного потормошить его, но безо всякого успеха. Ну, я тоже не медик. Пусть полежит пока, может, чуть позже придёт в себя. Главное, жив, а если ещё окажется, что и головой не повредился, то будет вообще замечательно.
– Он скоро очнётся, – раздался голос сзади, и я резко повернулся.
– Великий, – я вежливо поклонился.
– Я в замешательстве, – сказал Форим, подойдя ближе и глядя на Лерана сверху вниз. – Двойное убийство – это не шутка, и свой приговор он заслужил полностью. Я всегда считал неправильным, что Дельгадо позволил ему так долго избегать наказания. Но есть и другая сторона. У Лерана Сторна я был научным руководителем и неплохо его знал. Он всегда был тихоней‑книжником. Чтобы довести такого до убийства, надо было серьёзно постараться, так что в чём‑то его можно понять. Опять же, Дельгадо обеспечил ему такую жизнь, что она сама по себе могла считаться наказанием. И вот сейчас я не понимаю, что нужно сделать: исполнить, наконец, его приговор или же посчитать, что он свою вину искупил. А как считаешь ты, Артём?
– Приговор ещё не исполнен, великий, – почтительно ответил я. – Он будет полностью исполнен, когда Леран Сторн покинет Дельфор.
– Учитывая, что ты сумел отсечь его от Дельфора, это значит, что его следует простить, не так ли? – усмехнулся Форим.
– Приговором было изгнание, – пожал я плечами. – Ты считаешь, что вправе судить его второй раз за то же самое?
– В Дельфоре я вправе судить кого угодно, за что угодно, и в какой угодно раз, – хмыкнул он. – Но ты прав в том, что приговор был именно таким, а то, что неявно предполагали судьи, вынося этот приговор, к делу вообще не относится. Я, конечно, могу снова связать его с Дельфором, и изгнание для него опять станет смертным приговором, но вот хочу ли я это сделать? Наверное, всё‑таки нет. Если он сумел пройти через всё и нашёл способ выжить, значит, такова его судьба, и он достоин жить. Уводи его с собой. Надеюсь, ты понимаешь, что тебе сейчас тоже следует убегать?
– Не вполне понимаю причину, великий, – хмуро ответил я. – Вообще не понимаю, что происходило и чем закончилось дело.
– В самом деле не понимаешь? – он с изумлением посмотрел на меня, а потом захохотал. – Нет, ну какая плюха Делику! Начинающий магик, почти простец, посадил его в лужу, при этом сам не понимая, что делает! И этого шута ещё называют великим! Представляю, как над ним будут смеяться те, до кого эта история дойдёт, – он внезапно стал серьёзным. – А вот вас он убьёт, чтобы избавиться от свидетелей своего провала. Ну а я, пожалуй, вам помогу – мне хочется, чтобы свидетели всё‑таки остались.
– Так что я сделал‑то? – уже в полном отчаянии спросил я.
– Наверное, всё‑таки стоит тебе объяснить, – задумался Форим. – Ведь в самом деле – какой из тебя свидетель, если ты даже не понимаешь, что произошло? Скажи: ты знаешь, каким образом возникают секторали?
– Великий воплощает сектораль, заключая с ней договор. В обмен на кормление сектораль даёт людям место для жизни и ресурсы.
– По сути верно, – согласился он. – Но это слишком общее описание. Важны детали, а они меняют картину на почти противоположную. Например, важным моментом является то, что сектораль неразумна. А раз она неразумна, то о каком договоре может идти речь? Ты же не можешь заключать договоры с коровой или с козой? Вот и с секторалью не можешь. Это всего лишь гигантская тварь, которая умудрилась разъесться настолько, что больше не в состоянии кормиться. Она слишком велика, чтобы быть добычей, и слишком неповоротлива, чтобы охотиться.
– Тогда как с ней договариваются? – в недоумении спросил я.
– Так же как с коровой, – наставительно сказал Форим. – Ей показывают пастбище, приводят туда и пасут. Без пастуха сектораль жить не будет. Сама она не понимает, что для того, чтобы получать, она должна что‑то давать людям. А значит, люди из такой секторали рано или поздно уходят, и она превращается в безжизненный кусок камня.
– Как Летика? – вспомнил я каменистую сектораль, где наткнулся на алтарь духа.