Страница 244 из 269
Я ощутил, что он и в самом деле почувствовал себя виноватым – как будто это он обрезал мне нормальное обучение. Знал я у нас в университете таких учёных не от мира сего, зато с обострённым чувством ответственности за несовершенство мира. Вот и Леран, похоже, такая же академическая мышь – точнее, был таким, пока Дельгадо не окунул его в реальность за пределами кабинета.
– Я сделаю тебе клей, конечно, – торопливо добавил он. – И тебя тоже научу кое‑каким бытовым рецептам, в жизни очень пригодится. А вообще, у тебя же неплохо с духовными практиками – давай попробуем один способ? Вдруг получится – ты меня уже не раз удивлял.
– Что за способ? – заинтересовался я. Духовные практики в приложении к самодельной полочке – на это у меня воображения определённо не хватало.
– У полки торцы ровные? Нужно, чтобы они к боковым планкам очень плотно прилегали.
– Да, плотно прилегают, – я продемонстрировал прилегание.
– Очень хорошо, – одобрительно кивнул Леран. – Я сейчас объясню тебе, что надо сделать, и ты попробуешь. Но для начала давай вспомним основы. Ты ведь знаешь, что у каждого предмета есть душа, так?
– Душой я это всё‑таки не назвал бы, – с сомнением заметил я. – Для меня душа – это что‑то мистическое, присущее человеку, и, наверное, прочим высшим разумным. Что‑то, хранящее нашу суть.
– Ну пусть не душа, – пожал он плечами. – Назови это как‑нибудь по‑другому.
– Я бы сказал, что у любого предмета есть не душа, а некая духовная структура. Такой как бы энергетический каркас, на котором строится материальное воплощение.
– Пусть так, – не стал спорить Леран. – Структура так структура. Так вот, совершенно очевидно, что эта структура может делиться. Расколи эту дощечку на две половинки, и её душа тоже разделится.
– Не совсем так, – задумался я, вспоминая свои эксперименты. – Там не просто разделение, а сопряжённое с преобразованием. Но если говорить совсем упрощённо, то да, структура разделяется.
– Да, это упрощённо, – согласился он. – Так вот, структуры могут не только делиться, но и объединяться. Правда, объединяются они неохотно, и чем сложнее структура, тем реже происходит объединение, но иногда это случается. Например, если сложить вместе две полированные металлические пластинки и плотно их сжать, то через какое‑то время они срастутся вместе. Сжать нужно сильно, и ждать нужно очень долго, но когда‑нибудь это произойдёт. Философ скажет, что произошла диффузия, а магик скажет, что их души слились.
– А есть разница, с какой стороны смотреть? – заинтересованно спросил я.
– Разница есть, – кивнул он. – Для философа это очень длительный естественный процесс, которому нужны годы, и как бы не столетия. А вот для магика это совершенно обычное дело, и к тому же он может запросто объединить что угодно, например, металл и дерево. Понял суть идеи?
– Понял, – озадаченно отозвался я, разглядывая свои дощечки. – Так‑то я знаю, что структуры иногда могут объединяться, но в приложении к деревяшкам я такое совершенно не представлял. Да и сейчас не особо представляю.
– Тебе и не нужно представлять, – мягко сказал Леран. – Нужно делать. Пытаться разложить явление на понятные части – это путь философа. Магик полагается на интуицию и волю. Прижми как следует боковины и сделай душу цельной.
Ага, просто сделай душу цельной. Я пытался объединить дощечки, но как ни напрягался, результата не было ни малейшего.
– Расслабься, – негромко посоветовал Леран. – Приложить волю – это не то же самое, что сильно тужиться. Воля – это прежде всего твоя уверенность, которую ты способен навязать миру.
Я расслабился. Он прав – ясно ведь, что я делаю не то, и что надо попробовать какой‑то другой путь. Я попытался выглянуть на духовный план, не перенося внимания с дощечек в руках. Мир побледнел и отошёл на второй план, и я действительно увидел структуры – еле заметные, но всё же вполне различимые. Непонятно было, как проецировать волю, но здесь я вспомнил, как пугал хищников, проецируя им жажду крови. Чем это отличается по большому счёту? Попробовать стоило, тем более что других вариантов у меня не было.
Ничего из этого не вышло. Пробовал я по‑разному, но эффекта не было никакого. Я уже собрался было бросить это занятие, когда, наконец, понял, что именно я делаю не так. Не надо пробовать, не надо представлять, как эти структуры сходятся вместе. Это воображение, а не воля. Я отрешился от всего постороннего и послал желание, которое не подразумевало никакого отказа или даже просто сопротивления. Абсолютную уверенность, не оставляющую ни малейшей возможности для неудачи. Практически сразу моя воля начала рассыпаться и где‑то внутри зародились сомнения, но времени хватило. За то мгновение, в котором моя воля была ещё сильна, все три структуры качнулись друг к другу и слились в одну.
Я с изумлением смотрел на полочку в руках. Части её не просто держались вместе, они переходили друг в друга. Никакого стыка не было – всё выглядело так, как будто кто‑то просто загнул края дощечки под прямым углом. Полочка была цельной.
– Охренеть, – изумлённо выдал Леран.
Никогда бы не подумал, что он знает такие грубые слова.
– А ты так не можешь, что ли? – спросил я, чувствуя себя примерно так же.
– Не могу, конечно, – рассеянно ответил он, отбирая у меня полочку и пытаясь рассмотреть несуществующий стык. – Да никто так не может, даже не слышал про такое. Я только читал про это в старой книжке, и там это подавалось как легенда.
Мне захотелось его стукнуть.
– А что же ты мне не сказал? – разозлился я.
– А зачем это говорить? – удивился он. – Ты попробовал, и у тебя получилось. А дальше уже легче будет. Молодец, в общем!
– Ну, вообще‑то, ты правильно сделал, – сдал я назад. – Если бы я знал, что это из области сказок, вряд ли бы что‑то вышло.
– Если бы Дельгадо это увидел, он бы лопнул со злости, – мечтательно заметил Леран.
– Не вздумай ему рассказать, – забеспокоился я.
– Я же не совсем идиот, – оскорбился он. – И ты тоже не вздумай хвастаться. Даже Арне не говори, не надо никому про это знать. Если до великого дойдёт, что ты настолько силён в духовных практиках, он тебя убьёт. Я в этом уверен.
– Буду молчать, конечно, – согласился я.
– Покрась эту полочку, – посоветовал Леран. – Как следует замажь всё масляной краской, чтобы казалось, что стык есть, просто его не видно из‑за краски. А ещё лучше сожги её и купи готовую.
– Лучше покрашу, – вздохнул я. – Зря, что ли, два часа возился.