Страница 226 из 269
Этот момент меня и самого удивлял – действительно, звери там выглядели совершенно искусственными. Заходишь с разрешением на посещение, тебе выводят зверя, подходящего под твоё оружие, затем ты забираешь энергию и выходишь. А умные собачки проследят, чтобы ты сделал всё, как надо, в соответствии с установленным регламентом. Впрочем, делиться своим опытом охоты в Обители я не стал.
– И как по‑другому те звери появляются? – спросил я.
– Да кто ж его знает? Нам‑то уж точно никто не рассказывает. Так, слышали кое‑что – слово здесь, полслова там.
– Ну а как вы тогда улучшаетесь? – заинтересовался я. – Ведь как‑то улучшаетесь, верно?
– У нас всё по‑честному, с разрешения Дельфора, – с гордостью сказал дед. – Ежели зверь тебе по уровню, а ещё лучше, сильнее тебя, то у него в сердце, или в печени, или ещё где обязательно окажется такой интересный камешек.
Кажется, я догадываюсь, как этот камешек выглядит. А теперь вот знаю, откуда такие камешки берутся.
– Этот камешек кладёшь на алтарь в святилище и просишь Дельфор даровать тебе улучшение. И он отзывается обычно – если считает тебя достойным, конечно.
– И что за улучшение Дельфор даёт?
– Силу даёт, например, или скорость. Выносливость может увеличить, но это совсем редко. Обычно получаешь что попросишь, но может и другое дать. А может и ничего не дать, так что лучше просить то, что тебе действительно нужно.
– А регенерацию? Или, скажем, устойчивость к огню? Или к холоду?
– Это ты сказок переслушал, – добродушно засмеялся дед, и охотники тоже заулыбались. – Надо что‑то реальное просить, а если такие глупости попросишь, то, скорее всего, вообще ничего не получишь.
В гостиницу я возвращался в глубоких раздумьях. В общем‑то, я давно уже понял, что секторали существуют в некоем симбиозе с охотниками, но рассказ от местных добавил мне мыслей. Главное, стало окончательно понятно, что Дельфор если и не полностью разумен, то гораздо умнее обычной секторали. Он ведь не просто использует охотников, а прикармливает их и помогает им развиваться. То есть заботится о том, чтобы они могли охотиться на более сильных зверей, с которых Дельфор получит больше энергии. Понятно, почему охотникам он выдаёт в основном скорость и силу – для охоты именно это и нужно. Выносливость в бою со зверем не особо нужна, лишь бы её на бой хватило, а какая‑нибудь устойчивость к холоду и вовсе ни к чему. Да и устойчивость местных зверей к магии тоже легко объяснить – Дельфору невыгодно, когда зверя убивают полученной от него же магией. Причём не факт, что полученной, а то, может быть, и украденной.
Но с этим‑то всё понятно, а вот почему на юге Дельфор ведёт себя по‑другому, мне совсем неясно. И меня тревожит то, что я этого не понимаю, потому что моя интуиция почему‑то считает этот момент очень важным.
В гостинице прямо в холле нашлась Маруся, которая валялась на большом диване у камина, раскинув лапы. Морда у неё была совершенно довольной. Мой приход она практически проигнорировала, только дёрнула лапой, как бы здороваясь. За стойкой в этот раз сидел не Никла, а симпатичная женщина с приветливым лицом, которая, по всей вероятности, и была хозяйкой гостиницы. Почему она терпела Марусю, было непонятно – хотя возможно, просто не смогла её выгнать. Кошки вообще по природе наглые, а у Маруси наглости хватило бы на целый кошачий выводок.
– Светлого дня тебе, почтенная, – приветствовал её я. – Пожелал бы тебе доброй охоты, но охотятся явно твои постояльцы, а не ты.
– Здравствуй, – приветливо сказала она. – Не охочусь, верно. Мой муж охотился, пока был жив. Вот, с охоты эту гостиницу и построил.
– Умный человек был, – уважительно заметил я. – Думал о будущем семьи, а не сосал вечерами пиво в трактире, как некоторые.
Как я, например. Будь здесь Арна, она бы посмеялась, наверное, но к счастью, её здесь не было.
– Пиво он тоже уважал, – усмехнулась хозяйка. – Но меру действительно знал. А ты Артём, верно? С твоей женой я уже познакомилась.
– Она мне пока не жена, – признался я. – Но будет обязательно, и надеюсь, скоро. С твоим сыном мы уже знакомы, а тебя зовут…?
– Ринкой меня зовут, – улыбнулась она. – Ринка Ольф. Вежливый ты какой, сроду бы не подумала, что охотник.
– Охотники разные бывают, – неопределённо ответил я. – Тебе моя кошка здесь мешает?
– Нет‑нет, совсем не мешает, – покачала головой она.
– Точно не мешает? – с сомнением переспросил я. – А то она наглая и разрешений никогда не спрашивает.
– Я ей разрешила, – улыбнулась Ринка. – Замечательная у тебя кошечка, а до чего умная!
Мне кажется, слово «кошечка» слабо подходит к здоровенной туше, которая не помещается на огромном диване, но возражать я не стал.
– Насчёт ума не поспоришь, в самом деле очень умная, – согласился я. – Её, кстати, Марусей зовут.
Маруся по‑прежнему валялась с закрытыми глазами, но оба уха были направлены на нас. Даже если она и спала, ход разговора отслеживала полностью.
– Недавно завелись у меня крысы, представляешь? – с воодушевлением начала рассказывать Ринка. – Кто‑то из караванщиков завёз, похоже. Ну, я‑то знаю, кто, с ним будет ещё разговор. И никак этих крыс не получается отвадить…
– Крысы ещё хуже людей, – поддержал разговор я. – Если уж заведутся, то вывести практически невозможно.
– Вот именно, – согласилась она, не особенно вслушиваясь в мои слова. – Я твоей кошечке и пожаловалась. Сказала что‑то вроде: «Какая же ты красивая, ещё бы крыс умела ловить». Просто так сказала, даже не думала, что она поймёт.
– Она всё понимает, – заметил я, искоса глянув на Марусю. Та внимательно нас слушала.
– Это я сейчас знаю, – кивнула хозяйка. – А тогда просто так сказала. Она меня слушала, а потом встала и ушла во двор. Я про это и забыла. А она потом возвращается и мяучит мне так жалобно. Я поначалу не поняла, а потом вижу, что она меня за собой зовёт. Ну я и пошла, а там рядком уложены восемь крыс и двенадцать крысят, представляешь?
– Всех переловила? – удивился я.
– Похоже, всех, – уверенно подтвердила она. – И как только сумела? Даже не представляю, как такая большая кошечка их всех из нор повытаскивала.
Зато я прекрасно представляю как. У Маруси, похоже, и в самом деле есть ментальные способности. Так что крысы просто к ней подходили по одной, а она их аккуратно душила и в рядок укладывала.