Страница 217 из 269
Глава 10
Караван пришёл поздно, гостиница караванного двора была уже порядком заполнена, и номер им с Артёмом достался не самый лучший. Да это и номером‑то было трудно назвать – всего лишь крохотная конурка с маленьким окошком и двумя кроватями. Все удобства были во дворе. На цене отсутствие удобств никак не сказалось, так что совесть у владельца, очевидно, тоже полностью отсутствовала. Скандалить, впрочем, было бесполезно, а единственной альтернативой была ночёвка на сеновале. Сеновал – это, конечно, романтично, но спать на кровати всё‑таки удобнее. Так что скандалить они и не стали – Артём без разговоров оплатил конуру, лишь пробормотав вполголоса что‑то эмоциональное. Арна предпочла не прислушиваться. Повезло, что хоть Маруся осталась ночевать возле своего тазика со сливками – у неё вполне хватило бы наглости занять одну из кроватей.
Арна умылась у жестяного рукомойника во дворе и собралась было возвращаться в номер, как вдруг стукнула боковая дверь, и во дворе появился Леран. Арна мельком глянула на него и замерла. Леран выглядел крайне подозрительно. Он озирался вокруг, желая убедиться, что никто его не видит – так ведут себя шпионы‑любители, которые таким образом только привлекают всеобщее внимание. Всеобщего внимания он не привлёк, потому что двор был совершенно пуст, но Арна заинтересовалась.
Ночной цикл был в тёмной фазе, и разноцветные полотнища в небе полностью поблёкли, оставив лишь след в виде мерцающих искорок. Арна стояла в глубокой тени, и без ночного зрения увидеть её было совершенно невозможно. У Лерана ночного зрения, очевидно, не было, зато Арна видела его прекрасно.
Постояв у двери, Леран направился вглубь двора, стараясь оставаться в тени. Немного поколебавшись, Арна двинулась следом, прижимаясь к стене длинного сарая. Леран иногда останавливался и озирался, и она тогда тоже замирала. Арну он по‑прежнему не замечал – различить её в тёмной одежде на фоне потемневших досок в такой темноте было почти невозможно. Её могло выдать разве что белеющее лицо, но Арна глубоко натянула капюшон курточки, а нижнюю часть лица прикрывала рукавом. Хотя можно было, наверное, обойтись и без этого – Леран явно ничего не видел в темноте. Один раз он налетел на оставленное кем‑то пустое ведро, в сердцах выругался и долго после этого стоял неподвижно, озираясь. Арну он так и не заметил.
Наконец, Леран решил, что отошёл достаточно далеко – а может быть, просто понял, что скорее привлечёт чьё‑нибудь внимание, шарахаясь в темноте по двору. Он прислонился к стенке сарая и начал что‑то говорить вполголоса.
Арна в это время сидела пригнувшись за стойкой с мётлами. Когда Леран вдруг заговорил, она дёрнулась было, но сразу поняла, что говорит он не с ней. Никакого другого собеседника рядом не было, так что оставался только один вариант: переговорный амулет. Очень редкая и дорогая штука – Арна о таком только слышала. А вот у их доброжелательного попутчика такой амулет, оказывается, был.
– Да… да… – Леран говорил тихо, но Арна его прекрасно слышала. – Я готов доложить, великий.
Арна резко напряглась. Следя за Лераном, она остро чувствовала смущение – слежка и в самом деле была поступком не вполне достойным. Сейчас всё смущение ушло, и она затаила дыхание, напряжённо вслушиваясь.
– Прошу прощения, что задержался с докладом. В гостинице меня поселили с соседями, и вообще здесь всегда вокруг люди.
– …
– Да, я с ним познакомился. Сказал ему, что тоже пойду в лес по своим делам. Нет, он ничего не заподозрил. Нормальные у нас отношения, никакого недоверия я не заметил.
– …
– На караван было нападение. Какой‑то новый зверь с сильными ментальными способностями. Погрузил весь караван в галлюциногенный транс. Артём сопротивлялся чуть дольше и сумел дать своему фамильяру команду убить зверя.
– …
– Нет, я сам этого не видел.
– …
– Нет, великий, я не думаю, что у него есть какие‑то заметные ментальные способности. Он выглядел таким же выбитым из колеи и так же долго потом приходил в себя, как и все остальные. Просто сумел чуть дольше продержаться, успел понять, что происходит, и натравил фамильяра. Я думаю, если бы он задержался ещё на несколько секунд, то тоже бы отключился, и мы все бы погибли.
– …
– Нет, великий, я не заметил в нём ничего необычного. Не думаю, что он скрывает какие‑то возможности. В лесу он явно собрался полагаться на оружие, а не на какие‑то способности.
– …
– Да, я прослежу, великий. Следующий доклад будет, как только у меня получится остаться одному.
Леран огляделся ещё раз, уже не так внимательно, и двинулся через тёмный двор напрямик к двери, иногда спотыкаясь и бормоча что‑то ругательное. Арна перевела дух. Подождала пять минут и тоже двинулась к гостинице, стараясь не покидать глубоких теней. Вряд ли Леран сейчас следит за двором, но полагаться на это не стоило – тот, кто теряет осторожность, рано или поздно неизбежно ошибается.
Артём был уже в постели, но ещё не спал. Арна залезла к нему и тихо спросила:
– Ты ему веришь?
Артём сразу понял, о ком она говорит.
– Не совсем. Но, вообще‑то, его история выглядит довольно убедительной.
– Почему не совсем?
– Потому что его интересы вовсе не обязательно совпадают с нашими. Ему нужно, чтобы я снял его с крючка, но что будет потом? Да и для снятия с крючка мне необязательно быть здоровым и свободным. Можно, например, лежать при этом в стеклянном гробу, как Форим. Я вот не уверен, что он совсем добровольно там лежит.
– Понятно… – задумчиво сказала Арна.
– Хотя я ему скорее верю, – добавил Артём. – Просто учитываю возможность, что наши интересы могут и разойтись.
– Понятно, – повторила Арна. – Он докладывает Дельгадо о тебе.
– Каким образом? – удивился Артём.
– Через амулет связи. У вас там есть такие?
– Слышал, что есть. Но сам их не видел – может, и врали. Тот, кто мне рассказывал, тоже сам не видел. И тот, кто ему рассказал, скорее всего, тоже не видел.
– Вот и я примерно так же слышала, – усмехнулась Арна. – Но оказывается, у нас такие амулеты и в самом деле есть. Я слышала, как Леран докладывал великому.
– Слышала? – непонимающе переспросил Артём.
– Подслушала, – со вздохом призналась она. – Да, я знаю, что это недостойно. Просто…
– Я тебя не осуждаю, – мягко сказал Артём. – Тем более не мне кого‑то осуждать – я не дворянин, для меня нет позора и подслушать, и в спину ударить.