Страница 203 из 269
– Даже если я передумаю, привязка к уделу останется, – грустно сказала Арна. – А значит, останутся те, кто будет на меня охотиться.
– В Дельфоре ты сможешь жить в безопасности и с привязкой к своему уделу, – заметил Хеми. – А что касается привязки, то скинуть её возможно. Например, ксой высокого посвящения… впрочем, я слишком разговорился. Достаточно сказать, что возможность жить в Дельфоре у тебя есть, и Дельфор тебя охотно примет.
– Я буду иметь в виду, почтенный, – вежливо ответила Арна.
Он кивнул ей и посмотрел на меня.
– С тобой, Артём, я хотел бы поговорить отдельно. С остальными я прощаюсь и желаю всего наилучшего. Все, кроме Артёма, свободны.
– Я подожду тебя внизу, – шепнула мне Арна, проходя мимо.
– Что касается тебя, Артём, то меня просто поражают твои возможности, – сказал Хеми, когда все студенты, наконец, покинули аудиторию. – И очень печалит, что ты вынужден их скрывать.
– Скрывать, почтенный? – показательно удивился я.
– Очень сложно скрыть свои возможности от опытного преподавателя, который внимательно наблюдает за твоими действиями, – усмехнулся он. – Думаю, это вообще никому не по силам.
– И что теперь? – помрачнел я.
– Я обязан докладывать о том, что вижу, – пожал он плечами. – Но не обязан докладывать о своих предположениях. Вот я и не докладываю. И не собираюсь.
– Благодарю тебя, почтенный, – насторожённо сказал я.
– Благодарить излишне, – махнул он рукой. – Видишь ли, мне очень многое не нравится в этом деле, и я не хочу участвовать в каких‑то мутных затеях. Пусть это и затеи вышестоящих. То есть, я, конечно, обязан выполнять приказы, но приказы можно выполнять по‑разному, понимаешь?
– Понимаю, – кивнул я. – Но что именно тебе не нравится, почтенный? Извини за вопрос, мне просто вообще непонятно, что вокруг меня происходит.
– Тебе непонятно? – задумался он. – Да, это только подтверждает моё предположение. Видишь ли, мой предмет очень сложен, и преподавать его обычному первокурснику бессмысленно. Он просто не в силах его постичь. Однако у вас действительно очень талантливая группа – даже лодырь Сольси на многое способен, а про вас с Арной и говорить нечего. Когда я познакомился с вашей группой поближе, то подумал, что в таком эксперименте может быть некоторый смысл. Совсем, впрочем, небольшой смысл, поскольку требуемой базы у вас всё‑таки нет. И вот внезапно, несмотря на ваши успехи, мой предмет со следующего семестра снимается. Создаётся впечатление, что его поставили в расписание исключительно для того, чтобы ты научился создавать иголки. Выглядит это невероятно глупо и напрашивается совершенно логичное предположение: либо великий Дельгадо совсем выжил из ума, либо за всем этим стоит какой‑то мутный замысел, и меня используют втёмную. В маразм великого я поверить никак не могу – от маразма он очень и очень далёк. Так что остаётся только второй вариант.
Я молчал, не понимая, почему он мне это говорит и чего от меня хочет. Хеми, однако, не стал томить меня долго:
– Я не могу тебя больше обучать, но могу дать несколько советов. Тебя это интересует?
– Разумеется, почтенный, – ответил я. – Буду благодарен тебе за советы.
– Не создавай еду, это слишком сложно, и практически наверняка закончится для тебя плохо. Без хорошего понимания биохимии создание сложной органики вряд ли будет успешным. Тебе ведь надо создать не что‑то, выглядящее как еда, а то, что действительно можно съесть без вреда, а желательно, и с пользой. Даже с водой будь осторожен – если будешь невнимателен, в ней могут оказаться нежелательные примеси.
– Я не задумывался об этом, – признался я. – Это хороший совет, почтенный.
– Люди почему‑то редко над этим задумываются, – усмехнулся он. – Еда и питьё – вещи настолько для нас привычные, что мало кто понимает, насколько сложна простая корочка хлеба. Создать что‑то съедобное обычно получается на четвёртый‑пятый год изучения высокоэнергетических преобразований, при этом мы требуем сначала пройти дополнительный курс прикладной биохимии. Ты, конечно, далеко выходишь за обычные рамки, но всё же не рискуй. Разве что в самом крайнем случае, и даже тогда употребляй такую еду очень осторожно. Ну знаешь, как пробуют незнакомые ягоды и грибы.
– Я запомню это, почтенный, – кивнул я.
– Создавай простые вещи как можно чаще. К более сложным задачам переходи не раньше, чем сможешь создавать простые вещи не задумываясь, привычным усилием. И не считай, что сможешь достичь этого быстро.
– Даже мысли такой не было, почтенный, – заверил его я.
– Постоянно вглядывайся во всё вокруг, пытаясь вникнуть в структуру вещей, понять их суть. Звучит туманно, конечно, но яснее вряд ли кто сможет сказать. Как я уже говорил вам всем: высокоэнергетические преобразования – это чисто практическая дисциплина. Теории у нас почти нет, зато упражняться надо больше, чем где‑либо.
– Я понял, о чём ты говоришь, почтенный, – кивнул я. – Душа вещи должна соответствовать её сути. Чтобы создать вещь правильно, нужно полностью понимать и суть вещи, и то, какая душа ей подходит.
– Я не ошибся в тебе, Артём, – одобрительно сказал Хеми. – Ты действительно понял главное. Достичь чувства вещи непросто, но без этого невозможно продвинуться ни на шаг. Собственно, именно в этом и состоит суть высокоэнергетического преобразования: познать суть вещи и найти для неё подходящую душу. Вещь с неподходящей душой долго не проживёт.
– Я обязательно буду тренироваться, – пообещал я. – Пусть это займёт годы, но возможности просто потрясают.
Хеми одобрительно кивнул – он определённо именно это и хотел услышать.
– И последний совет, который я хочу тебе дать: не пытайся создать что‑то живое. Душа простого предмета только называется душой – на самом деле это примитивная духовная структура, всего лишь простой осколок. На духовном плане такие осколки везде, как на материальных планах песок и камни. Душа живого – это нечто иное, у такой души уже есть свои желания и цели, которые могут противоречить твоим. Без опыта ты легко можешь привлечь совсем неподходящую душу. Например, вселить в хомячка душу, более подходящую для тигра. Или даже разумную душу.
– Такое возможно? – поразился я.