Страница 165 из 269
Глава 19
Я не стал откладывать получение бумаг; раз уж я так и так в Обители, и от Дельгадо двинулся сразу в канцелярию.
– Радостного дня вам, почтенные! – поздоровался я с местными крокодилицами, решительно распахнув дверь и широким шагом входя в их логово.
Крокодилицы в недоумении уставились на меня – их типичный посетитель заходил к ним совсем по‑другому. Но я вовсе не собирался робко проникать в дверь и нерешительно мяться у порога.
– А, это опять ты, – поморщилась моя кураторша.
– Прекрасно выглядишь, почтенная Ирель, – ответил я с улыбкой.
– Издеваешься, что ли? – нахмурилась она.
– Да что у тебя за жизнь, почтенная, что обычный комплимент красивой женщине ты принимаешь за издёвку? – демонстративно закатил глаза я.
Кураторша слегка растерялась и не нашлась что ответить, а её подружки уставились на нас с удвоенным интересом.
– А я ведь пришёл к тебе по делу, почтенная Ирель, – доверительно признался я.
– Ну чего тебе опять? – страдальчески вздохнула она.
– А ты не знаешь? – удивился я. – Почтенная Мирна Дель сказала, что сообщила тебе.
– Почтенная Мирна сообщила, – призналась Ирель. – Но мы таких бумаг никогда не выдавали.
– У великого что – никогда не было учеников?
– Были, конечно, – снисходительно улыбнулась она. – Сама почтенная Мирна Дель, например. Почтенный Вильс Дель – это сын почтенной Мирны. Юный Сиги Дель тоже, вероятно, станет учеником. Но им никаких удостоверений не требовалось.
– Увы, моя фамилия не Дель, – развёл я руками. – И мне оно необходимо. Это Дельфор, почтенная, – добавил я назидательно, – здесь всё должно быть оформлено как положено, в установленном порядке.
– Я не знаю, что писать в такой бумаге, – продолжала вяло сопротивляться она.
– Зато я знаю и могу продиктовать, – по‑доброму улыбнулся ей я. – «Настоящим удостоверяется, что предъявитель сего Тим Браст является учеником великого Дельгадо, и как таковой имеет право на проживание в Дельфоре, а также на сопряжённую с данным статусом деятельность, производимую во исполнение распоряжений великого Дельгадо».
– Какую ещё деятельность? – нахмурилась она.
– Сопряжённую со статусом ученика, – пояснил я, глядя на неё с ласковой улыбкой.
– Срок действия должен быть указан обязательно, – сварливо заметила она, с видимой неохотой заполняя бланк. Почерк у неё был, надо заметить, великолепный.
– «Данное удостоверение действительно до получения уведомления великого Дельгадо об окончании срока ученичества», – продиктовал я.
– Ты где так научился изъясняться? – вздохнула она, шлёпая на бумажку печать.
– Студентом подрабатывал в деканате, – объяснил я. – Ну, если честно, не подрабатывал, а отрабатывал. Но потом действительно немного заплатили, декан у нас хороший был.
– Держи своё удостоверение, Тим, – усмехнулась она, протягивая мне бумажку. – Боюсь даже представить, сколько врагов у тебя сейчас появилось.
– С чего бы вдруг? – удивился я.
– Знаешь, сколько было желающих учиться у великого? И всем он отказывал, даже самым талантливым студентам. Учил только своих потомков. И вдруг появляешься ты неизвестно откуда, и сразу получаешь личное ученичество. Многим это очень обидно будет.
– Почему же неизвестно откуда появляюсь? – рассеянно возразил я, в некотором ошеломлении осознавая возможные неприятности. – Великий прекрасно знает откуда.
– А может, он тоже потомок великого, Ирель? – выступила с предположением другая, которую, насколько я помню, звали Фисой. – Может, Дельгадо заделал его где‑то там, и он вырос в этом где‑то там. А сейчас великий про него вспомнил и решил обучить?
Они все разом вопросительно уставились на меня.
– А вот насчёт этого, дамы, – строго сказал я, – никаких комментариев.
– Я вернулся, – громко объявил я, заходя домой.
Арна стремительно выскочила из комнаты и бросилась мне на шею. Она крепко обняла меня, прижалась щекой к моей щеке, и я почувствовал, что лицо у неё мокрое от слёз.
– Тебя так долго не было, – пожаловалась она. – Я уже почти потеряла надежду.
Мне стало стыдно, что я не поспешил сразу домой, а пошёл сначала в канцелярию за этим дурацким удостоверением. Пусть времени это заняло немного, но следовало бы первым делом успокоить Арну, и только потом заниматься бумажками. Правда, я не думал, что она будет так переживать, но разве это оправдание?
Я бережно прижал её к себе.
– Даже не знаю, сколько времени это заняло, – виновато сказал я. – Вот только что пришло в голову – сейчас хотя бы тот же день?
– Тот же, – она оторвалась от меня и слабо улыбнулась.
Я тоже улыбнулся в ответ, и тут Арна вдруг осознала, что она вся в слезах.
– Ой! – она смутилась и метнулась в ванную – видимо, приводить себя в порядок.
Вышла она минут через пять, и мы оба почему‑то почувствовали неловкость.
– Ты не обедала? – спросил я. – Как насчёт того, чтобы сходить в центр? Поедим, погуляем, может, ещё куда‑нибудь зайдём.
– Пойдём, – сразу же согласилась она. Впрочем, я вообще не припомню, чтобы она хоть когда‑то ломалась. – Сейчас оденусь. А ты не будешь переодеваться?
Я окинул себя взглядом. Вообще‑то, у меня есть ещё одни штаны, но зачем менять штаны на штаны? Смысл такого действия от меня полностью ускользает.
– Да вроде у меня всё нормально, – ответил я, впрочем, без особой уверенности – зачем‑то ведь она меня об этом спросила?
– Да? – она с сомнением поглядела на меня. – А знаешь, я поняла, почему ты появился у нас голым, но с пистолетом.
– И почему же? – хмуро спросил я, подозревая, что ответ может мне не понравиться.
– Не хмурься, – мимолётно улыбнулась она. – Просто ты взял с собой только то, что считал действительно важным и нужным.
– Может быть, и так, – вздохнул я. – Ладно, собирайся.
Ну да, в тряпках я совсем не разбираюсь. А с чего бы в этом разбираться обычному рифейскому пацану? В Рифейске моды простые – во всяком случае, что в княжеской, что в свободной зоне, а в других зонах я и не бывал, кто б меня туда пустил. Может, в частных зонах всё действительно по‑другому, а вот у нас даже проститутки не сильно‑то наряжались. Я, конечно, проучился пять лет в Новгороде, но склонности наряжаться и там не приобрёл. Да и не было у меня в студенчестве денег на тряпки, на еду едва хватало. А вот сейчас возникло у меня вдруг подозрение, что Арна скоро мной всерьёз займётся, появилось что‑то этакое в её взгляде.