Мой покойный муж

Нэт рвется, что есть сил, тянет цепи.. Что толку от этого? Даже если вырваться, то что? Драться с королем? Стоит только свистнуть, и сбежится охрана.

Гордан методично раздевает меня. Я судорожно пытаюсь ухватиться хоть за что-то, хоть за сорочку, но он просто режет от воротника и вниз, сорочка падает, Гордан вырывает из моих рук.

— Не надо, — прошу я. От страха хочется расплакаться.. И все же, надежда на Гордана не оставляет. Они только пугают меня? Пугают Нэта. — Не надо, я не виновата!

— Чего ты хочешь? — требует Нэт. — В чем еще признаться? Говори, я признаюсь, в чем угодно! Только отпусти ее!

Гордан берет веревку и связывает мне руки.

Я стою перед ними голая, меня трясет.

— Ты не все рассказал мне, — говорит Джон. — Расскажи. И я отпущу.

— Я все рассказал! — чувствую, как голос Нэта тоже вибрирует от напряжения и ярости. — Мне нечего добавить. Я был пьян, я не помню ничего. Вечером Майрет подходила ко мне, что-то рассказывала, очень взволнованно. Но я не помню. Я был пьян и не помню, Джон. А проснулся уже в той постели.

— О чем рассказывала?

— Я не помню.. — почти отчаянье. Он тянет цепи, скрежет и даже треск крошащегося камня под потолком. — Отпусти ее!

Джон качает головой, потом кивает Гордану. Тот спускает еще один крюк, поднимает мои руки, закидывает на него веревку. Поднимает так, что я теперь едва могу стоять, почти висну, веревка впивается в кожу.

— Пожалуйста.. — шепотом говорю я, понимаю, что бесполезно.

Джон подходит ближе, обходит вокруг меня, разглядывая.

— А ты ничего, — говорит он. — Почти как молоденькая, даже грудь не сильно обвисла.

Тянет руку, кладет мне на грудь, сжимает.. Я понимаю, что у меня по щеке течет слеза.

— Ублюдок! — Нэт дергается изо всей силы. — Не смей!

— Почему? — удивляется Джон, с ухмылкой, задумчиво окидывает меня взглядом. — Ты просто взял и трахнул мою дочь. А если я сейчас сделаю то же самое с твоей женой?

— Не смей! Я убью тебя!

— Ты угрожаешь королю, — говорит Джон. — Подумай? А то я заменю плаху на четвертование.

— Да мне плевать! Ублюдок! Я убью тебя! С того света достану!

Джон кивает Гордану, тот берет у стола увесистую дубинку, примеряется, подходит к Нэту и резко бьет под дых. Нэт сгибается пополам.. как может, как позволяют цепи, пытается вздохнуть, но почти не может, воздуха нет.. Но лишь только может дышать, рвется снова..

— Я убью тебя! — хрипит, весь красный от напряжения, цепи трещат..

Гордан бьет его по ногам. Сильно. Нэт разом падает, повиснув на цепях, колени подгибаются. По рукам, от содранных кандалами запястий, течет кровь.

— Тихо! — говорит Джон. — Не перестарайся, Гордан. На казнь он должен выйти на своих ногах.

У меня кружится голова..

И вот тут неожиданно стук в дверь.

— Лорд Макинтайр!

Слуга появляется на пороге.

— Простите, милорд! Ваше Величество.. — он замирает.

— Что там? — говорит Гордан. Подвалы это его территория.

— Вам письмо, милорд! Простите, я не знал..

— Давай! — Гордан подходит и письмо забирает. Пробегает глазами. Очень выразительно смотрит на Джона. — Хм.. — говорит он.

— Что там? — Джон тоже хочет знать. Раздраженно. Его отвлекли.

— Фергюс пишет, что приедет на днях. Пишет, что хочет поговорить с ней, — кивает на меня.

Фергюс Бейтан, герцог Уолша, дядя Джона по матери. Ему принадлежит южное побережье и контроль едва ли не над всей морской торговлей. А еще золотые шахты. Денег у него втрое больше, чем у короны. Джон предпочитает с ним не связываться, хотя в политику Фергюс не лезет никогда.

А еще.. нас с Фергюсом кое-что связывает. Нет, ничего такого, конечно, он едва ли не вдвое старше меня, притом, что и я далеко не девочка. Но кое-что было.. Теперь он называет меня дочкой и милой девочкой, так и норовит усадить к себе на колени. Впрочем, не позволяет себе ничего лишнего.

Самое главное, что Фергюс не позволит издеваться надо мной.

Джон смотрит на Гордана, на меня. Тихо ругается.

Гордан ждет.

— Это ты позвал его? — рявкает Джон.

— Что вы, Ваше Величество! — Гордан разводит руками. — Вести быстро разносятся. А у Фергюса всегда были свои источники.

Джон ругается, потом вздыхает.

— Ладно, развяжи ее. Пусть проваливает.

Когда Гордан режет веревки, я едва не падаю к нему на руки, он поддерживает меня.

— Вот видишь? — шепотом говорит он мне на ухо. — Не стоило бояться.

— Твоих рук дело? — так же шепотом говорю я.

— Конечно. Я не позволю причинить тебе боль.

Гордан улыбается. Даже помогает мне влезть в платье, хотя оно испорчено и сползает. А меня до сих пор трясет. Гордан накидывает мне на плечи плащ.

— Все будет хорошо, не бойся.

Оглядываясь на Нэта, я вижу, что он смеется.