Страница 50 из 93
Я ответила ей искренней улыбкой. Соня мне нравилась. И пусть это было первое впечатление, у меня внутри появилась уверенность, что оно верное. Возможно, к этому восприятию примешивалось и отношение Кати Вересаевой к сестре. Что-то же мне от неё иногда передавалось. Не яркие воспоминания, а именно вот такие ощущения. К тому же Соня была ещё одним человеком, который искренне относился к Кате Вересаевой. А это дорогого стоило.
— Готова.
— Мне столько тебе рассказать надо… пошептаться. — Соня покосилась на Марфу Григорьевну и не смогла удержаться, только голос понизила. — У нас на Рождество бал был! Настоящий! На него студентов пригласили — университет в двух кварталах от пансиона.
Та-а-ак… Судя по сиянию Сониных глаз, бал вполне удался.
— И вы танцевали со студентами?
Сонины щёки заалели, и она кивнула.
— Это было как настоящий бал, а не как на уроках танцев: «шерочка с машерочкой».
Вау! А Соне-то едва ли больше восемнадцати. И она на взрослых балах ещё не бывала. Понятен её восторг. Или там ещё что-то было?
Соня снова покосилась на няню.
— Я вечером к тебе приду? — шепнула она на ухо. — Как все лягут. Всё-всё расскажу.
— Конечно, обязательно приходи, — так же тихо ответила я.
— Тогда идём. Я к тебе шла, снизу папенькин голос слышала. Я его ещё не видела.
Соня сплела свои пальцы с моими и потащила меня из комнаты.
В стёкла бился ветер, бросая горстями снежную крупу. И от этого полумрак гостиной казался особенно уютным.
В камине потрескивали поленья. По краям стола стояли два канделябра по пять свечей, освещая пузатый самовар и блюда с пирогами. В углах комнаты залегли глубокие тени.
Дмитрий Александрович и Варвара Петровна уже сидели за столом.
Дядя поднялся навстречу Соне, обнял её с той неловкой нежностью, с какой отцы обнимают выросших дочерей, и погладил по голове.
— Рад, что ты вернулась, доченька. Похорошела. Здравствуй, Катя.
Я присела в реверансе.
— Добрый вечер, дядюшка.
Стол был накрыт по-домашнему. Пироги уже были нарезаны на куски, один с чем-то мясным, второй — сладкий, истекающий то ли клюквенным, то ли брусничным соком. Тут же стояли розетки с вареньем, лежали в плетёных корзинках сухари с чёрными маковыми точками и пряники, желтел в глубокой чаше колобок сливочного масла.
Я вдохнула аромат мёда и настоящего чая. И мне захотелось, забыв обо всех делах, просто насладиться теплом семейного чаепития. Я бы и расслабилась, если б не дядя.
Дмитрий Александрович неожиданно обратился ко мне:
— Тебя, Катенька, сегодня, говорят, весь день дома не было, — начал он, и я напряглась в ожидании упрёка, но нет… — Должен известить тебя, что завтра к обеду будет граф Корсаков. Я с ним сегодня в присутствии виделся. Он сказал, что после обеда хотел бы взглянуть на кое-какие документы по «Светописи». Он в вопросах юриспруденции лучше меня понимает. Так что, Катя, завтра будь к обеду непременно.