Страница 47 из 93
— Нет, погоди, давай для начала моргни несколько раз, чтобы потом выдержать. А теперь смотри вот сюда и думай о хорошем.
На лице няни проступила лёгкая растерянность. Это было не то, что мне нужно.
— У нас с тобой всё получится, — мягко сказала я. — И фотография, и вся дальнейшая жизнь.
Я открыла крышечку, когда уловила в глазах Марфы искорки надежды.
— Всё будет хорошо, — приговаривала я успокаивающим тоном. — Мы со всеми сложностями справимся.
Карл Генрихович подал знак, и я закрыла крышечку.
Главное было сделано. Теперь посмотрим, что получилось.
Я вынула пластину из кассеты и положила в лоток. Налила проявитель.
Сначала тёмным пятном проступило лицо, фон вокруг оставался светлым. Казалось, что там ничего и не должно появиться. Только бы не передержать. Я досчитала до одиннадцати, как это делал Карл Генрихович. Чем ближе к его методике, тем больше шансов на успех. Импровизировать буду, но когда-нибудь потом.
Вытащив пластину, я наклонила её над лоханью, промыла водой из кувшина и опустила в лоток со слабым раствором уксуса. Затем — в фиксаж.
Молочная пелена начала таять, но снимок всё ещё оставался негативом, и я нервничала. Что я хочу получить, знала, но вот что у меня выйдет…
Промыв водой после закрепления, я уложила пластину на тёмную подложку.
Карл Генрихович отдёрнул штору и потушил фонарь.
— Это удивительно, — проговорил он, склонившись рядом со мной над снимком.
Тёмный платок слился с фоном только частично. Правильно поставленный свет помог выделить его пушистую фактуру. Но главным было не это, а сам портрет.
Марфа смотрела прямо на зрителя. В её лице не было напряжения, только лёгкая усталость, подчёркнутая морщинками. А в глазах я увидела ту самую искорку надежды, которую пыталась в ней пробудить своими словами.