Страница 24 из 93
Глава 8 А не пора ли поскандалить?
Варвара Петровна вошла по-хозяйски, без стука. Окинула комнату взглядом, задержала его на Марфе и резко бросила ей:
— Ступай.
Марфа поклонилась и вышла. Варвара Петровна уселась на стул напротив меня и натянуто улыбнулась.
— Ну как, сходила в церковь? Исповедалась, причастилась?
— Да, тётушка.
— Тяжело, поди, после болезни?
— Слава богу, я себя хорошо чувствую.
— Это хорошо. — Тётя помолчала. — Да только по улицам тебе рановато шастать.
— Все бока отлежала, тётушка. Хотелось воздухом подышать.
— Это понятно. А в «Светопись» зачем заходила?
Опаньки! Быстро, однако, она пронюхала. Быстрее, чем хотелось бы.
— Ехали мимо, попросила остановить. Давно не была. Решила заглянуть и узнать, как дела обстоят.
— И как же?
— Карла Генриховича повидала. Он всё тот же. Работает не прерываясь. Когда я зашла, как раз готовил пластины к съёмке. Сказал, что ждёт клиентов.
— И что сказал? Много ли их бывает?
«А то вы не знаете, Варвара Петровна?» — подумала я.
Но вслух произнесла:
— Об этом мы не говорили. Он только жаловался, что денег на реактивы не хватает.
Тётя хмыкнула.
— Он всегда на что-нибудь жалуется.
— Я сама видела, как он пластины для фотографий теперь водкой обезжиривает вместо спирта. Говорит, на спирт средств не хватает. Батюшка мой сказывал, что непременно спирт нужен.
Варвара Петровна чуть прищурилась.
— Вот как. Так ему на спирт деньги выделяются. Поди, водой разводит из экономии. Надо будет проверить, не ворует ли.
Мне стало неприятно. Но я промолчала. Рано. Держись, Катя!
Тётя тем временем продолжила разведку боем:
— А что за бумагу ты из «Светописи» вынесла?
«Значит, информация от Шубина», — отметила я. В том, что он видел листок, я не сомневалась. Но вот то, что он придал этому значение и сообщил тёте, говорило, что купец встревожился. И следовательно…
— Карл Генрихович записал список реактивов, которых не хватает, — нашлась я. — Я хотела спросить у дядюшки, можно ли изыскать на это средства.
— А Дмитрия Александровича зачем беспокоить? Я сама управлюсь. Давай листок.
— Так нет его. Ветер вырвал из рук и под копыта лошади бросил, — вдохновенно врала я. — Но я наизусть помню.
Тётка помолчала секунду, потом хмыкнула.
— Ну нет так нет. Сама зайду завтра, проверю, что там. Хотя основное я и так знаю. — Варвара Петровна вздохнула с видом человека, которому тяжело говорить, но она всегда за правду, а потому молчать не будет. — Совсем плохо там стало. Боюсь, как бы «Светопись» вовсе не зачахла. А зачахнет — и останешься ты без приданого, Катенька. Поторопиться тебе надо с замужеством.
— А как же родительский дом? — спросила я. — Или не приданое?
Варвара Петровна посмотрела на меня с лёгким удивлением, словно я спросила о чём-то давно известном. В принципе, я помнила её слова о залоге, но решила ещё раз послушать, что скажет.
— Я ж тебе говорила, что твой батюшка его заложил перед самой смертью. А выкупить-то не на что.
— Странно, — произнесла я, наморщив лоб, словно пытаясь припомнить. — Батюшка незадолго до смерти говорил о доме иначе. Он, когда совсем плохо себя почувствовал, сказал, что дом и «Светопись» — это всё, что у нас есть, и если он помрёт, то мне останется.
— Вон как ты заговорила, — зашипела тётка. — А то, что денег со «Светописи» твоей на твоё же содержание едва хватает, он не говорил? «Светопись» ваша — баловство одно, какие с неё деньги?
Трудно было сдержаться, но я смогла. Цифры Карла Генриховича я дяде покажу — пусть сравнит.
Ободрённая моим молчанием, тётя продолжила, но уже мягче:
— Мала ты ещё в таких делах разумение иметь, Катенька. Я же тебе добра желаю. У Фёдора Степановича два доходных дома, мануфактура, бакалея. Будешь как сыр в масле кататься.
Сказать ей прямо сейчас, что никакого Шубина не будет? Скандал начнётся. А потом ещё один — из-за «Светописи». Вот вернётся дядя — и сделаем два в одном.
Тётка, видя, что я не возражаю, слегка оживилась.
— Кстати, встретила давеча Фёдора Степановича. Он обещался заехать после обеда. Приведи себя в порядок.
Она поднялась и вышла.
Я выдохнула с облегчением.
Обед мне по-прежнему принесли в комнату, но ела я без особого аппетита. Марфа смотрела на меня с нарастающим беспокойством.
— Уж не заболеваете ли вы снова, Катерина Павловна?
— Нет, нянюшка, всё хорошо. Завтракали недавно, не проголодалась ещё. — Я отложила ложку. — Полежу немного. Рано встали, в сон клонит.
— Варвара Петровна велели одеться да причесаться как следует, — напомнила Марфа. — Если не успеете — ругаться будет.
— Платье приготовь. А причешемся и оденемся, как придёт. Подождёт Шубин, если что. Не мне эта встреча нужна, а ему.
У Марфы приподнялись брови от моей дерзости, но она промолчала. И мне показалось, что ей понравилось.
Я легла, не раздеваясь, поверх покрывала и закрыла глаза. Мысли поплыли сами собой, и я незаметно задремала.
Мне снилось, что я в роскошном дамском платье выхожу из кареты возле красивого особняка. Вокруг несчётное количество цветов на клумбах. А у дверцы кареты стоит Корсаков и подаёт мне руку — спокойно, как будто так и надо.
Даже во сне я удивилась и, сделав шаг, оступилась. Корсаков поймал меня в объятия, и я несколько мгновений стояла, уткнувшись в его камзол, пахнущий горьковатой полынью. А затем я подняла голову. Он наклонился. Синие глаза оказались очень близко. Я чуть раскрыла губы, ожидая поцелуя…
— Барышня, вставайте. Шубин приехали.
Я открыла глаза. Ёшкин кот, такой сон прервали.
Рядом с кроватью стояла Марфа и нервно поглядывала на дверь.
— Плохо, что вас видели на улице, — покачала головой она. — Сказались бы уставшей. Сразу после болезни поход в церковь — нелёгкое испытание.
Я прислушалась к себе. Организм чувствовал себя неплохо. Даже очень неплохо.
— Болезнь уж три дня, как отступила, нянюшка, — сказала я, садясь на кровати. — Не вечно же на неё ссылаться.
— Так-то оно так, да только отложить бы встречу с купцом до прихода Дмитрия Александровича. — В голосе няни прозвучала тревога. — Не ровён час, Варвара Петровна вспомнит о каких-то своих делах да оставит вас с Шубиным наедине. Это ж потом разговоры пойдут о чести девичьей.
А вот это своевременное предупреждение.
— А если вы со мной пойдёте?
— Да какая из меня защита? Кто помешает Варваре Петровне услать меня по делам?