Страница 54 из 127
— Это совершенно исключено, — спокойно, даже чуть лениво потянул Коган.
— Но, пап…
— Этот вуз — в ТОПе. Он один из лучших, что есть в Москве, Марьяна. Он готовит лучшие кадры, понимаешь? Дети, что там учатся — это сливки. А тебе самой сделали огромную скидку при зачислении только потому, что я очень сильно попросил об этом. Так что не дури.
— Пап, послушай…, — попробовала я развернуть его хоть на градус в свою сторону, но тут же провалилась по всем фронтам.
А после и вовсе открыла рот в полнейшем ступоре, слыша, какую лютую дичь тот вдруг понес.
— Это ты меня послушай, Марьяна. В этом институте учится будущая элита нашей страны. Многие, кто сейчас сидят с тобой в аудиториях, попадут в списки Forbs, станут первыми лицами страны, видными политиками и крупными бизнесменами. И тебе необходимо всех их знать, а еще лучше подружиться с ними. Вот тебе мой совет — у тебя на потоке учится дочь Толмачева. С такой наследницей никакой сын не нужен. Далеко пойдет, попомни мое слово. Так что не теряйся, Марьяна, постарайся быть к ней и ее окружению поближе. Она точно абы кого в подруги себе не выбирает и это уже сплоченный костяк на будущее. Попадешь в него — отлично. А там уж бери с девчонки пример во всем. Как она говорит, как ведет себя, как думает. Считай, она для тебя бесплатное пособие, какой я хотел бы видеть тебя в обозримом будущем.
— Ты сейчас серьезно, пап? — вытаращила я на него глаза, скривившись так, будто бы меня заставили сожрать лимон целиком.
Но моего скепсиса и откровенного шока Константин Рудольфович не оценил. Лишь кивнул и подытожил свое напутствие:
— Абсолютно. Потому что пока ты жалкая гуппи и ни одну серьезную рыбу на собственном пути сожрать не сможешь. Так что отращивай зубки, дочка. И становись акулой. В нашем мире иначе не выжить. Это я тебе, как бывалый абориген, говорю.
И весело рассмеялся…
Марьяна
Что ж.
Я с этим человеком даже спорить не стала. Но громкость его голоса в своей голове прикрутила на минимум. Пусть треплется. Мне не жалко. Во-первых, потому, что лучше я буду гуппи, чем эталонным представителем его мира бездушных дельцов. А во-вторых, потому, что я не чувствовала никакого родственного притяжения к этому чужому мне мужику.
Я здесь, рядом с ним, была лишь по одной причине — маму обижать не хотела.
И пока мой, с позволения сказать, папаша, жарил шашлык, попутно распекаясь о том, что он уже жизнью научен, троих детей упустил, но со мной той же ошибки не совершит, а потому я (внимание!)благодаря емустану его радостью, гордостью и надеждой.
Я же лишь пожала плечами, а затем достала свой телефон и занялась более интересными делами. Вот, к примеру, мне уже целую простыню накатала Любопытная Варвара, в миру Юлька Сафонова, требуя рассказать, что было в подсобке и осталась ли я жива после стычки с Толмачевой.
Юля: "Марьяна, я волнуюсь за тебя! Не молчи!"
Я: "Отставить тревогу. Со мной все в порядке".
Юля: "Рассказывай!"
Ну я и не стала особенно ходить вокруг да около. Написала, как есть. Мол, Лола узнала, что просто так поколотить меня не выйдет, а потому решила зайти с другой стороны и качественно просветила меня насчет своего будущего муженька. И вообще, она вовсе не агрессор, а почти альтруистка, потому что не со зла всех постельных грелок Царенова кошмарила. А просто из чувства женской солидарности беспокоилась о бедных и несчастных девочках, что их поматросят и жестоко бросят.
Юля: "А у тебя реально черный пояс по карате, что ли?"
Я: "Реально".
Юля: "Могла бы и сказать. Тогда бы я не сгрызла на нервяке свои ногти по самые локти".
Я: "Прости. Нет привычки хвастаться".
Юля: "Допустим. Ну и на чем вы закончили разбор полетов?"
Я: "Мне посоветовали перевестись в другой универ".
Юля: "Почему?"
Я: "Царенов сказал, что мне придется, либо заводить тридцать три кошки, дабы скрасить свою одинокую старость, либо потешить его эго и все-таки снизойти до статуса подстилки. Третьего не дано".
Юля: "Вполне себе может быть. До пенсии, конечно — это сильно. Но устроить тебе ад чисто из принципа — это он запросто. У них там вся компашка капитально отмороженная. Чего только Беня стоит? А Асхадов? Про Исхакова вообще молчу — тот еще отморозок.
Я: "Ладно. И что Царенов может мне сделать?"
Я прикусила подушечку большого пальца, чувствуя, как моментально изнутри покрываюсь знакомой до оскомины коркой льда. А еще у меня засосало под ложечкой и заныло где-то за ребрами. Просто потому, что не хотелось мне верить в то, что тот самый парень, который так жарко и с запоем целовал меня в душе, опустится до откровенной низости.
Воевать с девчонкой — это же просто дно!
Юля: "Ну а ты сама, как думаешь? Если Каха не брезгует свою невесту на потеху всему институту в грязь макать, изменяя ей направо и налево, то, что, по-твоему, он может сделать с какой-то там проходной девчонкой? Да все что угодно, Марьяна!"
Я: "Буллинг?"
Юля: "Ну, это базовый минимум".
Я: "Ясно…"
Юля: "Я бы на твоем месте реально свалила бы в другой вуз и училась бы там спокойно".
Я: "Не выйдет. Предки не разделяют мои опасения насчет всей этой ситуации".
Юля: "Тогда приготовься. Толмачева тебя больше не тронет — это факт. Куда ей против каратистки тягаться. Сломаешь еще ее идеальный нос. А вот Царенов? Я бы так на его счет уверена не была. Он твоим черным поясом просто подотрется. Он же мастер спорта по вольной борьбе. Ну и раз ты говоришь, что он по жести писанулся перед тобой, то точно уже просто так не сольется".
Я: "Уже были какие-то прецеденты раньше?"
Юля: "Марьяна, алло! Это же Каха Царенов! Ему до тебя никто и не отказывал".
Я: "Боже, кажется, я его ненавижу! Хотя нет. Не кажется! Все так и есть".
Юля: "Вопрос только в том, насколько далеко все может зайти".
Я: "Что ты имеешь в виду?"
Юля: "Что у него есть на тебя, Марьяна? Если ты просто мирный житель, то ок — Царь сделает из тебя персону нон грата и на том успокоиться. Но если есть тема, которую он сможет против тебя эксплуатировать, то это уже будет совсем невесело. Ты понимаешь, о чем я? Ты говорила, что сменила четыре школы в свое время. Из-за чего? Просто из-за травли или есть какая-то более веская причина?"
Есть…