Страница 44 из 127
Глава 14 — Каждый год 31 декабря мы с друзьями ходим в баню
Каха
Чертова Медуза Горгона.
Как же я ненавидел ее.
Как же я до невозможности ее хотел…
Стоило мне лишь один раз ввинтиться в нее взглядом, когда Марьяна наконец-то вошла в столовую и я форменно поплыл. Будто бы впервые увидел красивую девчонку и схлопотал болезненный удар под дых со словом "вау" на губах.
— Жесть, Цыренов, ну у тебя и рожа, — заржал кто-то рядом из моих парней, но мне было плевать.
— У него глаза сейчас из орбит выпадут.
— И харя от улыбки треснет…
А мне их слова все равно, что об стенку горох. Я был парализован девчонкой, которая вот уже полторы недели кряду планомерно пила мне кровь. И кажется, до предела меня обесточила.
Чем только?
Эфемерная, хрупкая. Завораживающая и почти нереальная в своей идеальной красоте. Она ей меня одновременно и отталкивала, и притягивала, как магнитом. А я все пытался рассмотреть хотя бы один недостаток в ее этом космическом образе и не мог его отыскать.
Не мог!
Эту девчонку будто бы под меня кто вылепил, чтобы я просто пялился на нее как одержимый и дурел.
Чума…
Это ведь всегда было проще пареной репы — склеить телку. По сути, им много для счастья-то и не надо. Рендер на вход минимальный — моя симпатичная мордаха в восьмидесяти процентах случаев работала безотказно. Остальные же двадцать можно было утрясти букетом цветов, да сказкой про белого бычка и мою внезапную влюбленность.
А тут, как проклял кто.
Нет — и все!
И я уже реально не знал, на какой козе к ней подъехать, чтобы получить свое и по полной программе. О! А программа у меня за все это время получилась разнообразная. Если сначала я хотел Марьяну просто весело и непринужденно протестить в горизонтальной плоскости, то теперь собирался на максимум ее себе присвоить. И клал я толстый слой шоколада на то, что у меня были обязательства перед семьей и чертовой Толмачевой в придачу.
Вообще насрать!
Врать я умел виртуозно — это раз. А два — я задолбался просто фантазировать насчет Крапивы утром, в обед и вечером. А ночью видеть с ней сны с пометкой двадцать один плюс. И решил, что с меня хватит конфетно-букетного периода. Хватит красивых подкатов. И вдвойне хватит романтичного и покладистого мальчика-зайчика, который лишь мило скалился, когда его снова и снова закидывали в бан.
Я пас Марьяну весь день до самого последнего урока, а потом понял, что она решила действовать по уже отработанной схеме — выждать время и свалить из института позже всех. Но я эту тему еще с первого раза выкупил, вот и сейчас понял, что с последней физкультуры она со всеми девчонками не вышла.
Ну а дальше ловкость рук и никакого мошенничества.
Магнитный ключ-карту от женской раздевалки я с полпинка нарезал у нашей старосты. У нее чуть апоплексический удар от счастья не приключился, когда я к ней подвалил и восхитился насыщенным цветом ее рыжих волос. Растеклась, как мороженка в погожий день, а затем, словно блаженная пошагала дальше, не замечая стратегически важной пропажи.
Охранницу на посту было отвлечь еще проще. Я просто навалил ей в уши отборного дерьма, сказав, что за углом девчонки затеяли драку и грузная женщина припустила спасать мир. А я спокойно прошел туда, где по моим подсчетам Крапивина уже давно была одна.
Думал, что найду ее в раздевалке.
А когда понял, что она все еще в душевой, то словил резкий, болезненный, но вместе с тем охренительно прекрасный удар бурлящего предвкушения в солнечное сплетение. Ибо понял, что прямо сейчас моя строптивая гарпия была голой.
И совсем не ждала меня встретить.
М-м-м…
Никогда прежде мой мотор за ребрами не впахивал на таких диких оборотах, как в тот момент, когда я стоял перед тяжелой дверью, отделяющей меня и Марьяну. Никогда еще моя кровь не неслась по венам с такой скоростью, бурля, как чертова лава. Никогда еще я так не растягивал момент своего оглушительного триумфа.
Потому что все! Кошки-мышки закончились.
И я все же дернул дверь душевой на себя.
И почти тут же растерял все ориентиры, стыд, совесть и чертовы тормоза. Потому что я сразу же и на полной скорости врезался взглядом — в нее! В мою королевскую кобру. А дальше меня повели лишь инстинкты. Голодные. Злые. Взмыленные ее отказами.
И она все это во мне увидела. За секунду оценила всю прелесть ситуации, стремительно несущейся под откос. Вздрогнула и отступила на шаг назад, вскидывая ручки-палочки к груди, на которой болталось тщедушное полотенце.
Черт!
Ее бы сейчас и броня не спасла — отвечаю. Нет, не в этот раз так уж точно.
Потому что меня капитально снесло от вида испарины, блестящей на ее коже, и мокрых прядей волос, что разметались по ее плечам. Чертова совершенная доминанта, что лупила меня током каждый раз, когда я ее видел.
Вот и сейчас пропал.
— Я же сказал, что иду искать…
Улыбнулся я ей и подорвался, видя, как нервно она облизнула свои офигительно прекрасные полные губы. Я мечтал он них полторы недели…
Гребаную вечность!
— Ты как сюда попал, Царенов? — с крышесносной хрипотцой спросила Крапивина, а меня от звука ее голоса подкинуло на новую высоту, казалось бы, уже невозможную.
— Неправильный вопрос, моя хорошая, — медленно шагнул я к ней ближе, в пропаренном, влажной, пропахшем яблочным шампунем помещении.
— Ты сдурел, что ли? — округлила они свои невероятные серо-зеленые глаза.
— Сдурел, — кивнул я.
— Немедленно выйди отсюда! — дрожащим указательным пальцем тыкнула она мне на выход, но я только усмехнулся.
— Нет.
— Каха!
Ее голос дрогнул. Потому что я снова и снова наступал на нее, а она от меня убегала. Пока не уперлась плечами в мокрый кафель душевой.
Сейчас между нами было всего несколько шагов. Пять или шесть, прежде чем не останется ни миллиметра. Особенно между нашими губами. И вот эти ее жалкие попытки затянуть полотенце потуже на груди, уже нас не спасут. Мы уже стремительно неслись с ней в чертов ад.
И слава богу!
— Я сюда не разговаривать пришел, Мара, — тихо, ласково прошептал я, когда между нами остался лишь жалкий метр. Я ведь уже уперся руками в стеклянные матовые перегородки между душевыми кабинками. И теперь лишь нависал над ней, смакуя тот момент, когда переступлю последнюю черту.
Но моя Крапива не была бы собой, если бы и сейчас не попыталась от меня скрыться. А потому повернулась и со всей дури саданула ладошкой по кнопкам, заставляя воду из верхней лейки рухнуть вниз упругими, горячими каплями.