Страница 33 из 127
— Мара, что я должен был тебе сказать, блин? — голос у него сорвался, он отпустил одну руку, но второй все еще держал меня за талию, будто боялся, что я сейчас растворюсь. — Я и так уже был по уши в дерьме. И как бы я в таком случае к тебе с правдой сунулся? Прямо по курсу девушка моей мечты, а я такой: "му-хрю, ну, Толмачева — это просто левые мутки". Охренеть, как круто, да? Я бы тебя сразу впечатлил до невменоза такой эпической информацией? Но вот тебе мое слово — так и есть, Мара. Я просто был с Лолой на движениях. Без обязательств. И сегодня я во всем этом поставил жирную точку. Потому что хочу быть с тобой. По-настоящему!
Интересно, а Лола в курсе своего почетного звания удобной постельной грелки? Вот уж не думаю.
— Супер! — кивнула я. — Красиво поешь. Есть еще хиты в твоем репертуаре или это все?
Он усмехнулся криво, почти болезненно, и на тяжелом выдохе произнес:
— Я в курсе, какие слухи о нас с ней ходят. Но так уж вышло, что люди болтают всякое. В одном конце города пукнешь, в другом скажут, что ты обосрался. Я никак на это все повлиять не могу. Но ты и сама подумай! Что, блин, за Средневековье? Мы в какое время живем, чтобы можно было такого, как я, словно теленка на веревочке под венец с нелюбимой девушкой отвести, м-м?
— Ясно, — кивнула я, — держи в курсе…
— Блин, — костяшки его пальцев нежно очертили мой подбородок парень и коснулись губ, — Мара, можно я тебя поцелую?
— Нет, — просипела я, чувствуя, как мне становится тяжело дышать, так он крепко меня скрутил, зараза бесстыжая.
— Ладно, — потерся он носом о мой нос, — целоваться не хочешь, на свидание тоже — я понял. Но, может, тогда хоть по парку прогуляемся, м-м? Мороженку со мной съешь? Или кофе выпьешь? Я не буду приставать — обещаю. Просто поболтаем немного. Узнаем друг друга получше. Начнем все сначала. Правильно…
А сам, хитровыделанный пройдоха, ко мне своими варениками тянулся. Меня мятно-сладким дыханием обдавал. Щупальцами своими наглаживал. Короче, изо всех сил выпрашивал по морде наглой, не обременённой, ни стыдом, ни совестью.
И только я было воздуха в легкие набрала, дабы послать касатика по известному всем волшебному маршруту, как телефон в моей сумке оглушительно завопил. Хватка Царенова чуть ослабла, а я с небывалой прытью ломанулась от него прочь, а потом и к своему подъезду припустила, смотря на парня со злобным прищуром и грозя пальцем:
— Больше никогда! Понял?
Видимо, не очень.
Потому что в спину мне ударился лишь веселый смех этого распоясавшегося засранца. А уже на следующий день он меня порадовал очередным феерическим пердимоноклем…