Симфония по контракту

— Хватит, Стелла, — раздался низкий, бархатный, но пугающе ледяной голос Адриана. Он произнес это тихо, но Стелла мгновенно осеклась, почувствовав, как пальцы мужчины сжались на ее руке почти до синяков. — Ты ведешь себя как дешевка с вокзала. Либо ты закрываешь рот, либо прямо сейчас едешь домой на такси. Сама.

Стелла замерла, шумно глотая воздух от обиды и шока. Адриан никогда не повышал на нее голос, но сейчас от него веяло такой первобытной, сокрушительной яростью, что спорить с ним было смертельно опасно.

— Адриан... Она же оскорбила меня... — пролепетала она, растеряв весь свой апломб.

— Иди в машину. Я догоню, — отрезал Гордов, даже не глядя на нее. Его глаза по-прежнему были прикованы к портьере, за которой скрылась скрипачка.

Стелла, задыхаясь от злости, уязвленного самолюбия и страха потерять свое место рядом с миллиардером, резко повернулась на огромных шпильках. Она почти выбежала из зала, пообещав себе, что эта нищая девка еще дорого заплатит за то, что устроила.

Адриан остался стоять один. Он медленно перевел дыхание, глядя на разбросанные по полу стодолларовые купюры. Ему было глубоко плевать на Стеллу, на этот вечер и на всех этих фальшивых людей вокруг. Мыслями он был совершенно в другом месте. В черном, беспросветном аду, который разверзся в его жизни две недели назад.

Макс. Его лучший друг. Единственный человек, который знал Адриана с семи лет, когда они оба выживали в обшарпанных стенах провинциального детского дома. Они вместе делили одну буханку хлеба на двоих, вместе дрались со старшаками, вместе приехали покорять столицу и вместе, плечом к плечу, создавали «Gordov Tech». Макс был его правой рукой, его партнером, его братом.

Две недели назад Макс и его жена Алена разбились на ночной трассе. Шансов не было. Скорая приехала к груде изуродованного металла. И в один миг Адриан остался абсолютно один. Но страшнее всего было то, что их трехлетняя дочка Лика — крестница Адриана, маленькое светловолосое чудо — сейчас находилась в государственном распределителе. В том самом адском месте, которое Адриан помнил в деталях. Он приехал туда на следующее же утро, готовый скупить это ведомство с потрохами, чтобы забрать девочку.

Но закон оказался бездушным. Органы опеки выдали жесткий отказ. «Вы не являетесь кровным родственником, господин Гордов. Вы одинокий мужчина, у вас ненормированный график, вы сутками пропадаете на секретных объектах. К тому же, желтая пресса регулярно пишет о ваших визитах в ночные клубы со спутницами сомнительной репутации. Ребенку нужна полноценная, стабильная семья. Суд по определению постоянной опеки состоится через полгода. До этого момента девочка будет находиться в государственном учреждении, если только вы не докажете, что у вас есть серьезная и стабильная семья!».

Полгода. Лика не выдержит полгода в этом изоляторе, она уже угасала на глазах. Адриану удалось выбить временное разрешение — забрать девочку под свою ответственность в особняк на эти месяцы, но с условием: он должен доказать суду, что исправился. Опека будет следить за ним. Если он просто внезапно женится на следующей неделе, любой судья поймет, что это фикция для суда. Юристы Адриана вынесли вердикт: нужна идеальная, постепенная история любви. Сначала пресса должна «случайно» узнать, что у миллиардера Гордова появился серьезный роман. Они должны встречаться два-три месяца, регулярно появляться вместе, демонстрируя нежные чувства. Затем — красивая помолвка. И к моменту суда через полгода — законный, крепкий брак. Только тогда девочку отдадут ему навсегда.

Ему нужна была умная, гордая, порядочная женщина. Которая не побежит к журналистам, не продаст его секреты и сможет безупречно сыграть роль его любимой женщины, а затем и жены. Стелла на эту роль не подходила категорически — опека завернула бы ее кандидатуру через пять минут общения, да и доверия к ней не было.

Адриан взглянул на портьеру. Эта скрипачка... В ней чувствовалась порода и тот самый внутренний стержень, который не ломается под давлением. И, судя по ее туфлям, манерам и взгляду загнанного в угол зверька, ей очень, просто катастрочески нужны деньги. А Гордов привык покупать то, что ему нужно для достижения цели.

Он решительно направился за кулисы.

Гримерная представляла собой маленькую, душную комнату со старым зеркалом, облепленным лампочками, и облезлым диваном. Кира сидела на стуле, уронив голову на руки. Ее плечи мелко дрожали. Она не плакала — слез не осталось, — но внутреннее напряжение сжигало ее изнутри. Рядом на столике лежал экран телефона, на котором светилось пропущенное сообщение от врача: «Кира Андреевна, ждем оплату до пятницы, 15:00. После этого бронь операционной аннулируется».

Дверь гримерной тихо скрипнула и закрылась. Кира резко вскинула голову, готовая увидеть администратора с приказом убираться вон, но замерла.

В дверях стоял Адриан Гордов. Вблизи он казался еще огромнее и опаснее. От него исходила мощная, почти осязаемая волна авторитета и подавляющей, чисто мужской силы.

— Вы ошиблись дверью, — сухо сказала Кира, поспешно вытирая ладонью лицо и поднимаясь со стула. — Вашей... спутницы здесь нет.

Адриан не ответил. Он прошел вглубь комнаты, бесцеремонно оглядел нищую обстановку и остановил взгляд на телефоне Киры. Его наметанный глаз мгновенно выхватил строчки из сообщения на экране. Профессор. Операционная. Бронь. На его лице не дрогнул ни один мускул, но в голове мгновенно сложился идеальный алгоритм. Анализ рисков был его работой. Он просчитал ее ситуацию за две секунды.

— Сколько? — коротко спросил он. Голос звучал ровно, без тени сочувствия. Каждая буква была словно отчеканена из стали.

Кира нахмурилась, отступая на шаг и прижимая футляр со скрипкой к груди, словно щит.

— Что «сколько»?

— Сколько вам нужно денег, чтобы решить проблему, из-за которой у вас трясутся руки? — Адриан подошел ближе. Между ними оставалось чуть больше метра. Кира ощутила тонкий аромат его парфюма — дорогой табак, сандал и морозная свежесть. — Я умею читать сообщения на экранах, Кира. И умею оценивать людей. Вам очень нужны деньги. Мне — ваше время и ваша репутация.

— Я не продаюсь, господин Гордов, — ее голос дрогнул, но она упрямо вздернула подбородок. — Ваша подружка уже попыталась купить меня на сцене. Мне показалось, вы оценили мой ответ. Или вы решили продолжить ее дело в более приватной обстановке? Если вы рассчитываете на..