Найди свой идеал

Я наморщил лоб. Зачем ей что-то менять? Она была славная, с красивыми глазами и чудным ротиком. Даже очки у нее были милыми, как у девочки-ботанички. Ворот свитера был растянут, и из него выглядывала бледно-розовая бретелька бюстгальтера. Я окинул взглядом ее фигуру. На свадьбе я собирался пригласить Ханну на танец, но она постоянно куда-то исчезала.

Мне вдруг стало жаль, что тот танец не состоялся. Зря я тогда не проявил настойчивости.

Ее желание что-то поменять вызывало досаду. Многие в городе ухватились бы за возможность потусить с ней, но она этого не понимала. Ей просто следовало время от времени выходить из своего магазина.

Только как объяснить ей это, не показавшись в то же время снисходительным? Я стоял, скрестив руки на груди, внимательно глядя на нее, а она выглядела так, будто в любую секунду была готова броситься наутек, если я заговорю слишком громко или сделаю резкое движение.

Какой-то крошечной своей частичкой я хотел этого. Что-то в ней меня интриговало. Под этой кроткой внешностью чувствовалась тихая решимость. Мне хотелось растормошить Ханну, царапнуть и посмотреть, что скрывается внутри. Вдруг там что-то интересное?

Серфинг учит доверять инстинктам, и сейчас инстинкты направляли меня прямо к ней.

Однако моим приоритетом был «Тихоокеанский рубеж». До него оставалось два месяца, за которые мне предстояло поймать как можно больше волн и настроиться на борьбу. Все остальное не стоило моего внимания.

– У меня нет времени учить тебя флиртовать. Прости, червячок.

Я пожал плечами и прислонился к дверному проему. Ее взгляд снова скользнул по моему голому животу, отозвавшись во мне чувством удовлетворения.

Бедняжка Ханна изнывала от похоти. Она просто хотела, чтобы ее трахнули.

– Если хочешь подцепить парня, – сказал я, – надень платье, в котором была тогда на свадьбе, отправляйся в бар и сядь одна за стойку. Не пройдет и десяти минут, как кто-нибудь с тобой заговорит.

Мне припомнилось, как на свадьбе она танцевала с Эйвери. Они смеялись, дурачились и получали явное удовольствие. С Эйвери она лучилась улыбкой, выпуская на волю таящееся внутри сияние. В ней была искра веселья, но она держала ее под замком.

В глубине души она не была такой уж застенчивой тихоней.

Я решил не думать об этом. Это была не моя проблема.

Она скрестила руки на груди, копируя мою позу, и наклонила голову.

– Ты ведь хочешь найти спонсора, так? Мне сказала Эйвери. Я помогу тебе вести соцсети. Все профессиональные серферы имеют аккаунты в соцсетях, даже до того, как обзаводятся спонсорами. Тебя должны заметить.

Я молчал, хмуро поглядывая на нее. Мысль была дельная. Я ненавидел возню с соцсетями. Весь день пялиться в экран – это было не для меня. Я предпочитал смотреть на океан, горы или небо.

– Буду серфить, и спонсор найдется. – Верил ли я в это? Я сам толком не знал. – Мне нужно сосредоточиться на серфинге.

Она сглотнула, затем сделала еще один глубокий вдох, и ее грудь приподнялась.

– Я не хотела этого делать, но ты не оставляешь мне выбора. – Она посмотрела на меня в упор. – Мне известно про клип Тулы.

Мои брови удивленно взметнулись, но я фыркнул.

– И что из этого?

Ее губы потрясенно дрогнули.

Я снова рассмеялся.

– Ты типа ждешь, что я встану на колени и взмолюсь: «Пожалуйста, Ханна, никому не рассказывай о том клипе», да?

– Я не… я не знаю, – с запинкой проговорила она.

– Слушай, мне все равно, если про клип узнают. Мне плевать, кто там что думает. Прости, червячок.

Я открыл заднюю дверь магазина.

– Ни один крутой серф-бренд не станет спонсировать серебристую русалку!

Я замер в дверном проеме и вскинул на нее глаза:

– Не русалку, а русала.

Она с вызовом подняла брови, пытаясь удержать зрительный контакт. Ей хотелось провалиться сквозь землю. Я это чувствовал.

Уголок моих губ пополз вверх.

– Это ты шантажируешь меня?

Глаза у нее были широко распахнуты, руки скрещены на груди, подбородок упрямо вздернут.

– Да.

Такой Ханны я раньше не видел. Она держалась напористо и смотрела с вызовом, вынуждая ей помочь.

Я взвесил варианты. Меня не особо беспокоило, если информация о видео всплывет. Этими деньгами я оплатил поездку на серф-фестиваль в Австралии, так что оно того стоило.

Ханна снова переступила с ноги на ногу. Ее решимость улетучивалась. Стена, которой она окружила себя сегодня, пошла трещинами. Еще немного, и она капитулирует, отправится восвояси и никогда больше не заговорит об этом.

По какой-то причине эта ее версия заинтриговала меня, я хотел продолжения.

Переложить заботу о соцсетях на чужие плечи было бы облегчением. Все, что требовалось в этом случае от меня, – это аккуратно дать ей пинка и препроводить из зоны комфорта.

– По рукам, червячок.

Я сделал несколько медленных шагов по направлению к ней, внимательно наблюдая за выражением ее лица. Теперь на нем читалось удивление, а не вызов.

– По рукам? – Она моргнула. – Правда?

Я кивнул, подходя еще ближе.

– М-м… При одном условии.

Она прикусила губу и подняла на меня глаза.

– Что за условие?

– Ты должна делать все, что я скажу, – мой голос звучал тихо.

Она сглотнула.

– Все-все?

– Все-все. – Ленивая улыбка растянула мои губы. – Тебе ничто не будет угрожать, но трусихой ты больше не будешь.

– Трусихой я больше не буду, – повторила она про себя и снова кивнула. Внутри нее шла борьба. – Да. Да, хорошо.

Она протянула руку и, снова решительно вздернув подбородок, встретилась со мной взглядом.

Ей хотелось, чтобы мы скрепили договоренность? Как мило. Я взял ее нежную руку в свою и пожал. Грудь распирало от странного чувства – волнения, смешанного с предвкушением.

– Завтра встречаемся здесь в пять тридцать.

Губы у нее округлились.

– Мы работаем до шести.

– В пять тридцать утра, – бросил я через плечо, возвращаясь в магазин. – Захвати купальник.

В ее глазах отразилось беспокойство, она уже открыла рот, чтобы возразить, но не успела – я скрылся за дверью.

Этот день начинал нравиться мне все больше.