Ариец поневоле — 2

Глава 24

Фигуры в действии

Мы бросились к окнам, и сразу все поняли. Замок осаждали. Фигурки в синих рубашках карабкались вверх по крутому склону к крепостным стенам.

— Так я и думал, — сказал Лингард, глядя в бинокль, услужливо поданный Швабе. — Наш отчаянный барон решил не сдаваться без боя. Это я предвидел. Как же ему удалось научить их стрелять из миномета?

Мы вздрогнули, потому что еще одна мина разорвалась совсем рядом, кажется, она залетела в окно первого этажа. Сразу запахло гарью.

— Мой новый замок! Только что сделал ремонт! Барон мне за это заплатит! — прошипел Лингард. — За все заплатит! Святой отец, вы готовы?

Я обратил внимание, что монах единственный оставался за столом. Он перестал поглаживать крышку своей шкатулки и теперь просматривал какой-то древний свиток.

— Что ж, ребята, смотрите во все глаза и наслаждайтесь нашей победой. Сейчас эта армия славных мертвецов обратит свои штыки против того, кто их послал. И хотя они уже прилично подтухли, они мне еще пригодятся. Действуйте, отец Бруно. И Бог вам в помощь!

Видимо, чего-то Лингард не учел. Мы видели из окна, как монах в сопровождении Швабе подошел к открывшимся воротам замка, в которые уже ввалились около десятка мертвецов. Швабе дал команду стоящим на стенах перестать стрелять. В наступившей тишине монах, не проявляя никакого беспокойства, поднял руку и стал что-то говорить. Мертвецы попятились.

— Видите, видите, — радостно приговаривал Лингард. — Они слушают его, сейчас они…

Он снова не договорил, потому что из-за спины одетых в выжженные солнцем синие рубашки солдат появился еще один. Но не с винтовкой, а с каким-то баллоном за спиной и длинной палкой в руках.

Огнемет — догадался я. Да и мудрено было не догадаться. Монахи и Швабе вспыхнули одновременно. Монах почти сразу упал, а вот Швабе еще бегал по двору живым факелом, пока не наткнулся на одну из ванн.

— Этого не может быть, не может быть! — орал Лингард, глядя в окно.

Я его почти не слышал из-за треска выстрелов и грохота взрывов гранат внизу. Но пули не причиняли мертвецам почти никакого вреда, а во двор замка вошли еще три огнеметчика. Один из них сразу сжег пулеметный расчет.

В скором времени выстрелы стихли, а вот запах гари стал сильнее. Комната быстро наполнялась дымом.

— Проклятье, они хотят сжечь нас заживо, — сказал Лингард, выглядывая в окно и берясь за вторую створку, собираясь полностью распахнуть окно.

— Нет, нет, — окна лучше не открывать, — остановил Лингарда Лотар и захлопнул раму. Дал мне знак закрывать другие окна и прикрыл даже форточку. — От притока кислорода огонь разгорится еще больше.

Скорее всего, он был прав. Но открыть окно очень хотелось. Чтобы хватануть ртом свежего воздуха. В зале было уже очень дымно.

— Скверно, совсем скверно, — сказал Лингард, откашлявшись. Надо отдать должное, несмотря на тяжелое положение, в котором мы оказались, выдержки он не терял. — Я вижу только один выход, — сказал он, морщась от жара. — На крышу. В старых замках были лестницы, которые вели на крышу.

— На крыше мы сразу задохнемся, — возразил Лотар. — Или зажаримся заживо. Там под черепицей балки и обрешетка — сплошное сухое дерево. Нам надо туда, где камень, нам надо пробраться в Большую башню.

— А как? Как туда пробраться?

Лотар молча показал на одну из дверей, выходящих из большого зала. Мне она понравилась меньше других, потому что из-под нее пробивался дым.

— Ты с ума сошел, там уже все горит! — крикнул Лингард.

Лотар решительно сорвал с окон тяжелые шторы. Одну бросил мне, вторую подал Лингарду, третей укрылся сам и предложил нам сделать то же самое. Потом схватил со стола большой кувшин и плеснул из него на меня и на Лингарда. Опустил в остатки жидкости на дне кружевные салфетки с каминной полки. Две из них протянул нам.

— Этим закрыть рот и нос, — посоветовал он. — Не вода, конечно, но сойдет.

Я прижал салфетку к носу и сразу учуял резкий запах вина. Прав Лотар, вино сойдет, не коньяк ведь, не загорится…

— Последний закрывает дверь, — скомандовал Лотар. — Плотно закрывает, понятно?

— Погоди! — Лингард подбежал к столу, открыл шкатулку, вытащил оттуда колбу. — Черт, она же стеклянная!

Он положил колбу обратно и сунул шкатулку за пазуху.

Лотар накинул на голову штору, укутался в нее, как старая бабка на морозе, и первым решительно двинулся к выбранной двери. Резко ее открыл и сразу скрылся в дыму. Я рванул за ним. Из-за дыма видно было совсем хреново, и я изо всех сил старался не отстать от Лотара. Мы бежали какими-то коридорами, как мне показалось — очень длинными. Откуда здесь такие коридоры? — подумал я, — и зачем такие длинные? Как-то неожиданно получилось, что я уже не бежал по коридору, а поднимался по лестнице. Да деревянная винтовая лестница, которая вела вверх. Башня! Мы в башне! Лотар нас вывел!

Мы добрались до большой круглой комнаты с сиротливо стоящим троном и Душителем у стены. А хорошо его Лотар приложил! Возможно даже грохнул. Не жалко.

Тут уже было не так дымно, Лотар дождался, когда Лингарда вбежит в комнату, захлопнул за ним дверь. Сбросил на пол свою штору и попытался прикрыть ей щель под дверью. Мне указал на лестницу у камина. Я сначала не понял, а плотом сообразил, что наверх вела вертикально установленная у стены лестница, упиравшаяся в люк.

Уговаривать меня не пришлось, я быстро вскарабкался и уперся в дощатую крышку головой. К счастью, люк был открыт. Я выбежал на круглую площадку и, наконец исполнил очень желаемое. Подбежал к каменной стенке, перегнулся меж каменных зубцов и с наслаждением вдохнул свежего воздуха. Посмотрел вниз. Понял, что снизу помощи лучше не ждать. А какая, собственно может быть помощь? Пожарная машина с выдвижной лестницей? Ну да, я слышал, что есть такие «пожарки», что лестницами достают до крыш многоэтажек. Лет через семьдесят как раз изобретут. А пока во дворе стояли фигуры в выжженных солнцем и издырявленных пулями рубашках. И ничего хорошего от них ждать не приходилось.

Лингард тем временем тоже показался из люка. В своем полковничьем мундире, с мокрой шторой на голове и кружевной салфеткой у носа выглядел он уморно, и если бы не трагичность ситуации, я, пожалуй, улыбнулся бы. Но сейчас мне было не до смеха.