Страница 47 из 75
— Это все ясно. Делать что?
— Делать… А это больно? — спросил Лотар. Я улыбнулся, вспомнив, как приятель признавался мне, что до сих пор боится уколов.
— Да нет, не особо, — успокоил я. — Только неизвестно, каким станешь.
— В смысле?
— Может, как Генрих, а может…
— Как ты?
— Как я, — не стал я спорить.
— А если я не хочу?
— Думаешь, нас будут особо спрашивать?
— Нас — нет, — сказал Лотар. — А вот Юргена… А тем более, Феликса… Феликс здесь без господина Лингарда как-то заскучал.
— Да и Аксель тоже, — согласился я. — Лингард обещал ему протекцию по военной карьере. Написал рекомендательное письмо в военное училище и вообще обещал похлопотать.
— Вот бы никогда не подумал, что буду скучать по Лингарду, — признался Лотар. — Но надо что-то придумать. Эти приехавшие с бароном доктора меня сейчас пугают, чем сам барон…
Я осторожно зашел на склад, огляделся. Никого. Быстро стянул с левой ручки велосипеда ручку и сунул в трубку руля свернутую в трубочку бумажку. Чуть повернул на руле звонок, сообщая, что послание отправлено.
После обеда вернулся доктор Баумайстер. Он, действительно, хорошенько опустошил сувенирную лавку товарища Мигеля, а заодно и соседние лавки в порту.
— Дикий народ! Сам не знают, на каком богатстве они сидят, — приговаривал доктор, сгружая в наши руки пакеты и свертки. — В их кладовках буквально на полу валяются артефакты чуть ли не доколумбовых времен, а они выставляют на витрины и торгуют разной дребеденью, состряпанной разными мошенниками. Тащите эти сокровища в мою комнату! Сегодня я устрою себе археологический пир духа! Вакханалию!
Вакханалии не получилось. Вечером приехал фон Эгерд. Приехал не один, с собой привез целый грузовик оборудования и большую свиту, в том числе и тех самых врачей, что пробовали на мне свою химию в школе. Один из них, которого я мысленно прозвал Болтуном, меня узнал и даже подмигнул. Второй, по имени Карл, тот самый, что колол мне уколы и изменял черепное давление, состроил морду кирпичом и прошел мимо.
А я посмотрел на машины у ворот. Прав товарищ Хосе, осторожен барон, два машины охраны с собой возит. И отнюдь не испанцев.
Фон Эгерд проследил лично, как солдаты разгружают какую-то мудреную аппаратуру в ящиках, потом плотно сел в кабинете на телефон и стал звонить. Потом стал вызывать преподавателей, беседовать с ними, причем довольно мирно, а вот приехавшему Швабе вставил сочный такой пистон. Клаус, шпионивший в коридоре рассказал, что из кабинета Швабе вышел бледный, как стена.
Вечером дошла очередь и до меня. Сразу после ужина Аксельбаум сказал, что меня вызывает барон фон Эгерд, в его кабинете сидели также Болтун с Карлом. Хорошо, что доктор Вебер предупредил, я к встрече был готов и испуга своего не показал. А перед тем, как войти в кабинет, внутренне собрался, готовясь отразить любое психическое воздействие. И очень правильно сделал, потому что Болтун сразу же стал меня забалтывать, а Карл принялся меня «прощупывать». В свете недавней встречи на шхуне с советским резидентом я в мысли и в память свою никого запускать не собирался, но этот чертов Карл был настойчив.
— А вы хорошенько загорели здесь, Зильбер, — приговаривал Болтун. — Вам очень идет загар…
С чего это он на вы перешел? Подозрительно! А Карл насупился и смотрел на меня из подлобья и в голову мне лез нагло, как трактор.
Что ж, извольте. Как там в восточных единоборствах было? Используй силу врага против него же. И я с удовольствием вспомнил наше пребывание на передовой, трупы в рядок, разрывы от снарядов за стенами блиндажа, блюющего на бруствер контуженого пулеметчика и штыковую атаку нежити…
Ага! Не нравится. Судя по всему, этот Карл твердо решил держаться подальше от передовой, и от мозговой атаки отступился.
Болтун перестал болтать, Карл перестал буравить мои мысли. Оба посмотрели на Эгерда. Тот кивнул.
— Послушай, Пауль. Вчера я посетил научную лабораторию в головном институте Аненербе. Так вот, его ученые разработали очень интересный препарат.
Барон положил на стол коробку, достал из нее пару ампул с чем-то желтоватым и пояснил.
— Это совершенно новое средство, в перспективы которого я даже боюсь заглядывать. Его применение вызывает у человека пробуждение его наследственной памяти. Не понимаешь? У всех у нас были предки. Родители, бабки, деды, прабабки. Пра-прабаки и так далее. Большинство из них мы и не помним, но в наших жилах течет кровь, которая их помнит. Каждого! Что ты так смотришь? Бояться не надо. Кстати, рейхсминистр уже испытал это средство на себе. И его прямое происхождение от короля Генриха-Птицелова подтвердилось!
Хреновые дела, подумал я. Одно дело, если всплывут предки Зильбера. Но если это средство, действительно, разбудит во мне память моих предков — простых нижегородских крестьян, ходивших с Мининым и Пожарским на Москву… Да еще Болтун с Карлом в этот момент в мои мозги полезут… Хотя, это дело такое, случается разное. Вот я по телику слышал, что треть мужиков в семьях чужих детей воспитывают…
Мысли были самые панические, я судорожно соображал, как от процедуры уклониться, но оказалось, меня вызвали совсем не для этого. Немцы — народ дисциплинированный. Все опыты в рабочее время, то есть — завтра.
— Сам нахожусь в предвкушении, который из фон Эгердов проявится во время процедуры, — признался барон.
Ага. Значит, вторую ампулу он для себя привез, догадался я. Вот бы и наслаждался общением со своим древним родом, я-то причем?
— А от тебя, Пауль, я хотел бы получить помощь, — вдруг сказал барон.
Вот это новость, подумал я.
— Помнишь, тот опыт, что вы проводили с доктором Хоффманом? — спросил барон.
Интересно сказано. Я сразу вспомнил Лотара и его рассказ про морских свинок и крыс. Так лабораторной крысе, которую чем-то накололи, а потом вскрыли, чтобы посмотреть, там внутри получилось, можно сказать, что она тоже — участник эксперимента. Хотя по сути так оно и есть. Крысе будет даже как-то приятно…
— Мы с доктором проанализировали результаты и пришли к выводу, что все дело в… месте проведение эксперимента. Ты знаешь, что круглая комната в школе построена на месте древнего германского святилища.
А вот этого я не знал. Хотя Юрген говорил что-то, типа школу не зря на том месте построили, было там что-то такое.