Страница 36 из 75
Потом посмотрел в небо на припекающее солнце, достал часы, посмотрел на циферблат.
— Половина двенадцатого, — сказал он. — Мы здесь точно зажаримся. Давайте-ка, ребята, тащите его в тенек.
И доктор указал в сторону чахлых березок за диспетчерской. Мы подхватили Генриха и быстро переместились в указанном направлении. И уже оттуда мы увидели, как через шлагбаум проехало несколько легковых автомобилей, в том числе и «Хорьх» Лингарда. А за ними приехал автобус с белой будкой, на которой было написано большими буквами «Helado».
— Черт! Хеладо — это мороженое по-испански, — обрадовался Клаус. — Хорошо хоть догадались, что в такую жару мороженое — самое то! Интересно, так будут раздавать, или за деньги?
Я же внимательно смотрел за машиной Лингарда. Она остановилась почти у самого стола, Лингард первым вышел из салона. Он был в парадном мундире, с двумя железными крестами. В черных очках. Из приехавшей следом черной машины два офицера в синих рубашках вывели Валерия Лапшина. На нем были синие офицерские галифе, яловые сапоги, свежая гимнастерка с красными лейтенантскими петлицами и пилотка со звездой.
Почему красные петлицы? Он же летчик, подумал я.
А журналисты уже рванулись вперед, щелкая летчика своими фотоаппаратами. Я напрягся, оглядываясь по сторонам и думая, что вот сейчас начнется. Но ничего не началось. Летчик посмотрел в небо потом спокойно прошел к столу, сел на указанное ему место. Рядом с ним сел один синерубашечник, второй остановился у него за спиной.
Лингард центровое место занимать не спешил, он что-то втолковывал раненому Швабе, то и дело указывая на фургон с мороженым.
Доктор Вебер снова посмотрел на часы, кивнул, и сказал, что нам, кажется, пора присоединиться к зрителям, но…
В воздухе снова загудело, но теперь не с юга, а со стороны перелеска. И я увидел их… Четыре точки быстро приближались, обретая вид самолетов — парапланов. Кукурузники — вспомнил я название, знакомое с детства. Они летели низко, даже — очень низко, едва не касаясь колесами верхушек деревьев. Все на летном поле повернулись в их сторону, не проявляя никакого беспокойства, и лишь несколько человек, большей частью пилотов, сообразили, в чем дело.
— Та-та-та, — почти одновременно застрекотали три пулемета. А четвертый, летевший чуть впереди остальных кукурузник пролетел прямо над лавками для журналистов, и от его нижних крыльев отделилось несколько круглых предметов. Они почему-то дымились. Бомбы, понял я и быстро оглянулся, ища глазами Генриха. Но тот… Тот лежал на траве «ногами к предполагаемому взрыву», прикрыв руками затылок.
Бомбы взорвались почти одновременно. Я ожидал снопов огня, криков раненых, прочего, чем сопровождаются бомбардировки. Но ничего этого не было, и крики были скорее не от ранений, а от испуга. А вот дыма было много, очень много. Дыма и паники. Запоздало заревела сирена. «Алярм! Алярм!» — слышалось тут и там сквозь кашель. Видимо, это были и не бомбы вовсе, а дымовые шашки. Но я успел заметить, как синерубашечники выдергивают нашего летчика из-за стола, подхватывают его под руки и волокут к вырытой в земле щели.
А вот и взрываться начало. Рвануло на вершинах холмов, где стояли так и не успевшие сделать ни одного выстрела зенитки. Я так и не понял, бомбы в них так точно попали, или еще по какой причине. И еще один транспортник у бетонки взорвался, и два истребителя загорелись. Метко бьют с пулеметов сталинские соколы на бреющем полете, — вспомнил я фразу из какого-то старинного фильма про войну.
Доктор Вебер вскочил на ноги и расставил руки в стороны. Так и стоял, словно хотел закрыть нас от самолетов своим телом. Лотар все быстро сообразил, прыгнул ему на спину и повалил в траву. А я смотрел в сторону щели, где спрятали нашего летчика синерубашечники. Но вот один из них вдруг выбрался наружу и… подбежал к стойке с велосипедами. Я сначала ничего не понял. Ему пленного приказали охранять, а он что, со страху покататься на велике решил?
Он вскочил в седло, налег на педали, быстро разогнался и нарезал от дымовища вдоль бетонки в сторону конца летного поля. Впрочем, он был не одинок, все разбегались во все стороны. Так что на велосипедиста в синей рубашке с офицерскими погонами не обращали внимания. И только я заметил, что на нем хорошие синие галифе из чистой шерсти и отличные яловые сапоги…
Лихо! Такого я не ожидал!