Страница 23 из 75
Автобус подъехал прямо к дверям особняка, и я с трудно сдерживаемой гордостью представил ребятам свежее приобретение. Новенькие «Викторию» и австрийскую «Вену» для Генриха. Сам же я думал про сказанное Лингардом. И про задание летчика. Значит, связь с подпольем у него есть. То есть — предусмотрена на самый крайний случай. Нет, скорее всего где-то настоящая явка есть, где примут, укроют, снабдят надежными документами. Но ведь не пошлешь туда неизвестно кого. Пусть и со знанием языка. Теперь осталось выяснить время и место. И разузнать, а что именно задумал Лингард на этой пресс-конференции. Какой сюрприз он решил приготовить?
Ребята чуть ли не силой усадили Генриха на «Вену» и принялись обкатывать новую технику. А я вдруг почувствовал сильную усатость и отошел на лавку. Ко мне почти сразу подсел Лотар.
— Ну как ты? — спросил он, посмотрев мне в лицо. — Трудно в чужих мозгах копаться?
Я только кивнул.
— А нас доктор Вебер испанскому учил. Забавный язык, даром, что латинский, мучачо.
Я улыбнулся, смешное слово мучачо я уже знал.
— Скажи, а сегодня утром ты слышал голос Генриха? — вдруг спросил Лотар.
— Да, — признался я. — Словно он мне прямо в ухо орал.
— Значит, не только мне. Я уж думал, крыша у меня поехала. Ты думаешь, Лингард реально хотел заставить нас участвовать в расстреле, а Генрих не дал.
— Ну да, похоже.
— Да уж… — протянул Лотар и посмотрел в сторону Генриха, который вполне освоился в седле и нарезал второй круг вокруг главного особняка усадьбы. — Спасибо Генриху, избавил нас от такого сомнительного удовольствия. Меня, честно говоря, даже подташнивало. Но меня другое удивило. У меня ведь такого не было.
— Какого? — не понял я.
— Ну, предметы я двигал, но вот чужих голосов в голове не слышал. Может, все-таки прав этот Лингард?
— Ты о чем?
— Я слышал спор Лингарда с Баумайстером. Доктор настаивал, что надо развивать способности каждого из нас по отдельности. Он хотел заниматься только с Клаусом и говорил, что в Аненербе есть человек, который может развить способности Юргена и Михаэля. Про вас с Генрихом тоже упомянул, что вас надо отдать специалисту по мозгам. Тому, что в цирке выступает. Он еще на экзамен к нам приходил, помнишь. Ну с тросточкой. И Феликса туда же. Ну и для меня кто-то есть, тоже лихо управляется, может стол без рук накрыть. Но Лингард возражал, что когда мы вместе, то постепенно приобретаем навыки друг друга. Вот я и думаю, может, он прав.
— Ну, значит мы в скором времени летать начнем, как Юрген. Или в саду по ночам голышом бегать, как Клаус.
— Не будем. Ты в своих заботах не обратил внимания, что доктор его здесь теперь в отдельной комнате на ночь запирает. Где решетки на окнах. Но по сути-то этот Лингард прав. Мы тут с Михаэлем пару дней плотно пообщались, и смотри что у меня теперь получается.
Лотар вдруг резко вытянул руку, апельсиновое дерево у начала аллеи вздрогнуло, и с него посыпались спелые оранжевые плоды.
— Ну ты даешь! — искренне восхитился я. — И почти без усилий.
— Насчет усилий — это ты зря. Я очень даже напрягся. Даже испугался, что получится, как у Феликса…
Мы дружно рассмеялись, Тем временем из дверей дома появился заспанный Аксельбаум и велел собираться на обед. Без всяких построений. Расслабляющая Испания подействовала даже на него.
Вечером мы играли в бильярд и слушали радио. Я — проигрывал. Неожиданно талант к этой игре проявил Михаэль. Он еще покрытый сыпью от чрезмерного обилия потеребленных цитрусовых, совершенно по этому поводу не комплексовал. С кием, который он взял впервые в руки именно здесь, обращался весьма умело. Он едва не разделал меня всухую, когда я вдруг почувствовал незримую помощь. Стопроцентные шары после ударов Михаэля перестали залетать, зато даже мои киксы невообразимым образом заходили в лузы. Михаэль начал багроветь на глазах.
Я благодарно кивнул расшалившемуся Лотару, но сделал знак, что в помощи больше не нуждаюсь. Хочу играть честно. А то вдруг как Михаэль озвереет да как вдарит…
И снова Михаэль стал меня разделывать…
— Была еще одна атака с огненными молниями и живыми мертвецами, — сказал Юрген, сидя у приемника и ловя станции. — Народный фронт передал о многочисленных жертвах. Святой престол запросили о помощи… говорят что-то про приглашение католического священника из ордена святого меча. Снова про невинные жертвы…
Юрген особо выделил слово «жертвы». Мы прекратили игру и повернулись к нему.
Лотар спросил:
— Ты хочешь сказать, что жертвы…
— Да, — перебил его Юрген. — Жертвы — это жертвы. Восставшие из сумрака теперь постоянно будут требовать жертв. Все больше и больше. И не тех, кто пал в бою. Павший воин — не жертва. Потребуются невинные жертвы. Много…
Вот все-таки не просто так Лотар заговорил про то, что мы учимся друг у друга. Такое я готов был услышать от Генриха, но никак не от всегда уверенного в себе Юргена.
Кстати, о Генрихе. Если он, действительно, не только слышит голоса и умеет читать чужие мысли, но и внушать их… То мне — к нему! Такая способность роты солдат стоит, если не больше.
Перед отбоем я прошел в бильярдный зал, сел за стол, собрался с силами и закончил-таки письмо дорогой Ангелии. Большей частью писал про красоты Испании и про историю Севильи. Вложил в конверт пару туристических открыток и свое фото в форме юного фалангиста. Написал, что очень скучаю. Хотя… Если честно, скучать времени не было.
Ночью перед сном я решил обдумать разговор с Генрихом. Как бы мне если не внушить, то хотя бы узнать через него, когда и где будет эта самая пресс-конференция. Но Бахр опять устроил мне веселенькое сновиденье и опять с участием не совсем одетой фрау Штрикер.
Ну вот какой толк от такого духа?
Поговорить с Генрихом с утра не получилось. Потому что в столовую прямо на завтрак буквально ворвался доктор Баумайстер весь какой-то возбужденный и взъерошенный. Ворвался и прокричал, чтобы бездельники (то есть — мы) быстрее собирались, если хотим увидеть… настоящую корриду! Ну правильно, где ещё смотреть корриду, как не в Андалусии? Только почему с утра? По идее коррида, как театр — вечером. И сегодня — не воскресенье.
Но нас особо не спрашивали, мы наскоро доели свой омлет и пошли грузиться в автобус.