Страница 70 из 82
— Именно, — кивнул Хайлен. — И я бы даже сказал – идеальные солдаты: сильные, неутомимые, не нуждающиеся ни в пище, ни в одежде, ни в оружии.
— Все свое, — невесело хмыкнула тетушка.
Я поежилась, представив, что могло произойти с нашим миром, если бы этот эксперимент увенчался успехом!
— На наше счастье, — вступил Анхель, — твари-из-за-грани равнодушны ко всему, кроме попыток утолить свою ярость. Они нападали на всех. И тогда одному из ученых пришла в голову мысль: что, если заразить тело умирающего человека тварью и начать договариваться еще при жизни мага?
— Как я понимаю, — тихо проговорила я, — это тоже не дало результата?
— Почти, — кивнул Хайлен. — Они не смогли создать управляемых тварей, но заметили, что у таких людей магический очаг отделяется от тела. И его можно пересадить.
— Нет, — выдохнула я. — Нет, нет, нет!
Это даже хуже, чем неутомимые солдаты. Последние рано или поздно появились бы у всех, и шаткий мир был бы восстановлен. Но отнять и передать магию…
— Именно, — вздохнул Хайлен. — И, судя по всему, магию сейчас пересаживают очень активно.
— Но как?! — никак не могла понять я. — Как?
— Старый лорд райн-Торланд предположил, что людям обещают жизнь и исцеление от твари. Или же лгут о том, что, лишь избавившись от магии, они смогут изгнать тварь. Так или иначе, на телах неправильных тварей были следы ритуала и добровольного отказа от магии.
Я обхватила себя за плечи. Не одну сотню лет шли разговоры о том, что Боги одаряют людей несправедливо и неразумно. Что вчерашний сиволапый крестьянин может оказаться в одной Академии с сиятельным графом или великолепной маркизой.
— В последнем журнале была собрана статистика пропавших без вести магов, — безжалостно продолжил Анхель. — И некоторые из них впоследствии «всплыли» здесь, у нас.
— Остальные, вероятно, на моих землях, — сухо проговорила я. — Или давно уничтожены студентами боевого факультета.
Тут мне пришлось объяснить суть своего договора с Академией. И признать, что ректор с его предложением возник в моей жизни в идеально правильный момент:
— У меня не было выбора. То есть Саймиш намекал на некоего лорда, который желает помочь несчастной мне… Но, знаете, от таких намеков мне только сильнее хотелось согласиться на предложение ректора.
— Думаю, нам стоит посетить твои земли, — задумчиво проговорил Хайлен.
Лукреция покивала, а затем сказала:
— Ты тоже хотела нам что-то рассказать?
— Человека, который учил меня и Летишу извлекать суть магии, звали профессор Ильфари, — я грустно улыбнулась, — и он проговорил очень интересную фразу: «В тебе птицей бьется то, что должно принадлежать мне. И настанет такой день, когда ты будешь умолять о снисхождении».
Тетушка вскрикнула и прижала руки ко рту:
— Боги милосердные!
— У Летиши был полностью раскрытый огненный дар, — продолжила я, — но после одного из занятий профессора Ильфари выставили из Академии, а Летиша погасла. От ее таланта остались лишь слабые искры, и она возненавидела меня за то, что… За то, что выпили ее, а не меня.
— Кто тебя спас? — тихо спросила тетушка.
— Моя собственная глупость, — криво улыбнулась я. — Видишь ли, Летиша была моей первой и единственной подругой. Она хотела гулять по вечерам, хихикать и болтать на занятиях, а после обсуждать парней с боевого факультета.
— Ну, моя жизнь в Академии была такой же, — нахмурилась Лукреция, — но так я и магистром не стала! А ты-то когда все успевала?!
— По ночам, — развела я руками. — Днем пила тонизирующие напитки, веселилась, а ночью пробиралась в библиотеку и наверстывала пропущенное. За день до трагедии я уже отдала суть магии профессору Ильфари, потом всю ночь готовилась к тесту, потом закончились занятия – и я просто уснула. Да так, что меня никто не смог разбудить. Я слегла с таким истощением, что проснулась лишь через неделю, в больничном крыле. И тогда же меня посетил райн-Велронд, герцог Нойа.
— Он поставил тебе блок, — ахнула тетушка. — Конечно, уж у него-то все книги есть!
— А профессора Ильфари мы больше никогда не встречали. Летиша тоже его забыла, но…
— Она не была твоей подругой, — припечатала тетушка. — Кто чаще всего отдавал суть?
— Я. Он говорил, что для нас это тренировка, а для пациентов городского дома исцеления — шанс выжить, — добавила я и горько рассмеялась, — и ведь мы верили. Гордились собой. Но никому не рассказывали, ведь это была наша общая тайна.
— Ты сможешь описать его внешность? — спросил Хайлен.
— Нет, — покачала я головой, — он носил иллюзию.
В комнате повисла гнетущая тишина. И я, сердито дернув плечом, поспешила сменить тему:
— Можно мне посмотреть бумаги, ради которых погибла моя мама?
— Да. — Хайлен тотчас поднялся на ноги. — Мы ничего не переносили из башни, лишь выставили караул.
Лукреция и Анхель остались в комнате, а мы с герцогом вышли.
— Ты так и не спросишь, почему мои щиты не сработали на твари? — глухо спросила я.
Хайлен подал мне руку, и мы пошли через замок вместе, как и положено настоящим супругам.
— Мне не нужно это спрашивать, — ровно ответил герцог. — Я не сомневаюсь в тебе и твоей честности.
— Почему?
— Ты могла стать вдовой в ту ночь. — Он смотрел только вперед.
— Я не желаю тебе зла, — выдохнула я.
— Ты спасла меня, потратив драгоценное время. — Он перевел взгляд на меня. — Почему?
«Потому что внутри меня клубок странных колко-сладких ощущений, – хотела сказать я. – Потому что, когда ты не рядом, я хочу, чтобы ты появился. Потому что мои чувства вышли из-под контроля».
— Потому что это был единственно правильный выбор. — Теперь настала моя очередь смотреть строго вперед.
— Ты знаешь, почему твои щиты не сработали?
— Нет, — я покачала головой.
— Поэтому я и не спрашиваю: ты бы сама сказала. — Он накрыл левой рукой мои пальцы, лежавшие на сгибе его правого локтя.
Мы прошли через весь замок и вышли на двор. Вокруг башни стояли три караульных двойки, а из окна второго этажа торчала…
— Это лестница? — удивилась я.
— Людям как-то надо попадать в казарму, — тихо рассмеялся Хайлен.
— Да уж, — фыркнула я.
И в ту же секунду ощутила чей-то недобрый взгляд. Но, обернувшись, никого не заметила. Хм, наверное, показалось.