Страница 37 из 82
— Потому и оставил ее на съедение, — с болью выдохнула тетушка и тут же принялась извиняться: — Прости, прости, моя девочка.
Но я покачала головой:
— Все в порядке. Я все равно этого не помню.
Мы с Лукрецией обе полагали, что мне довелось увидеть бой моей матери с тварями-из-за-грани. Иначе почему моя память помутилась? И вместо страха перед темными духами я испытываю яростную ненависть.
В итоге Лукреция убедила меня лечь на пару часов поспать. У нее еще осталось несколько капель снотворного. Так что вышла я в итоге лишь ко второму завтраку.
Моя деятельная тетушка успела собрать корзину со сластями и цветами, а слуги райн-Торланда подготовил экипаж. Сам он тоже собирался пойти с нами. И на мое удивление он просто пожал плечами:
— Как верный супруг, госпожа моя, я не могу игнорировать происходящее.
И это его непробиваемо спокойное «госпожа моя» вдруг возмутило меня до глубины души. Я хотела знать, что он чувствует на самом деле! А не терпеть вот эту вот благопристойную чушь. Его ровный, временами снисходительный тон раздражал.
Но сейчас не время для скандала, поэтому я чуть сбавила шаг, пропуская Хайлена вперед. А затем и вовсе остановилась, чтобы подчинить взбунтовавшееся пламя.
— Леди райн-Рейвис, позвольте обратиться.
Обернувшись, я увидела Милдред. На первый взгляд, служанка ничуть не изменилась, но… Но смотрела она на меня с некоторым уважением.
Приструнив свою стихию, я посмотрела на Милдред и кивнула:
— Обратись.
Она подняла ладонь, проколола указательный палец вышивальной иглой и поклялась не вредить мне ни словом, ни действием, ни бездействием.
— Прошу, не отказывайтесь есть с господином за одним столом. — Служанка поклонилась и отошла, не вынуждая меня отвечать.
Ошеломленная, я посмотрела на тетушку. И та, отдав корзину слуге, весело проговорила:
— До нее дошло, что все эти скандалы испортят репутацию герцога и в следующий раз ему вновь придется травить невесту перед свадьбой.
— Думаешь?
— Уверена. — Лукреция завела глаза. — Они уже знают, что вы в итоге разведетесь. Кое-кто слышал, как они обсуждали милых и благородных северных дев, что будут идеальной парой герцогу.
Едва-едва притихшее пламя разгорелось с новой силой. Как они смеют обсуждать меня в подобном ключе?!
— А тут мы, — посмеиваясь, продолжила Лукреция, — за одним столом не едим, помощь слуг не принимаем. Пойдут слухи, люди узнают про отраву. И кто в здравом уме отдаст свою дочь в дом, где хозяин не властен над слугами?
— Никто, — вздохнула я.
Мы вышли на улицу и увидели Хайлена. Он стоял у кареты и о чем-то переговаривался с возничим. Как ни странно, но за задержку нам не было высказано ни единого слова.
Ему и правда все равно?
Устроившись напротив Хайлена, я принялась рассматривать его холодное, неприступное лицо. Почему-то мне казалось, что в самом начале он был более эмоционален. Ярче на все реагировал и… И глаза не казались застывшими, заледеневшими изнутри.
— Госпожа моя?
— Чем ты расплачиваешься за свой дар? — спросила я. — После упокоения той твари ты изменился.
По его лицу скользнула тень. Он отвел взгляд, сцепил руки в замок и нарочито спокойно проговорил:
— Мою госпожу это не касается.
— Значит, я права и с тобой не все в порядке. Тебе можно помочь?
— Мою госпожу это не касается, — так же спокойно и почти благожелательно повторил он. — Есть вещи, которые могут остаться только внутри семьи.
Этот щелчок по носу был довольно… Обидным. Мы не семья – и это факт. Но я просто хотела помочь!
— Что ж, надеюсь, ты не обратишься в ледяную скульптуру, — буркнула я, — будет трудно доставить тебя в Вейарну, не разбив.
— Верую в мою госпожу всей душой, — усмехнулся он.
Карета остановилась, и мы вышли. Люди, спешившие по своим делам, бросали на нас безразличные взгляды. Но вот на крыльце госпиталя мы встретили нескольких газетчиков.
Они переглянулись, но ни один не решился подойти ближе.
— Дорогая, возьми корзину, — довольно громко проговорила Лукреция. — Твой папенька обязательно поправится, не переживай!
— Как же я на это надеюсь, — отозвалась я.
Прижав к себе корзину, я склонила голову и поспешила войти в госпиталь. Мне было трудно разыскать в себе хотя бы крупицу сочувствия к Саймишу.
«Все детство я умоляла о крохе внимания и любви, – думала я, подходя к стойке сестры милосердия. – Затем обижалась, злилась, прощала и вновь пыталась привлечь его внимание».
А в итоге он оказался слабым человечишкой, который даже не смог полностью выплатить свой долг. Он получил статус и деньги в обмен на услугу, которая не была оказана в полной мере. А сейчас из-за его глупости все может пойти прахом!
— Мы можем навестить лорда Саймиша?
Двое газетчиков, резко передумавших покидать госпиталь, старательно терлись рядом.
— Кем вы приходитесь больному? — устало спросила женщина.
— Дочь-по-магии, — тут же представилась я, — это сестра его первой супруги…
— У нас очень теплые отношения, — промурлыкала Лукреция.
— И мой супруг, моя опора и поддержка. — Пошатнувшись, я позволила Хайлену поддержать себя под локоток. — Мы были поражены, когда услышали о болезни моего отца-по-магии.
— Следуйте за указателем. — Сестра милосердия потеряла к нам интерес. — А вы двое, вон отсюда немедленно!
Газетчиков все-таки вышвырнули вон. Что ж, они узнали часть информации, и я надеюсь, это сыграет в нашу пользу. Хотя вряд ли нашу историю напечатают в газете…
Затем я покосилась на герцога, вспомнила, что таких, как он, очень мало. И о том, что наш брак был возмутительно скоропалителен.
«Надо следить за выражением лица, – осознала я. – Газетные колдоснимки могут быть возмутительно уродливы!»
Указатель — маленький светящийся шарик — привел нас к небольшой одноместной палате, подле которой дежурил целитель-стажер.
— С поста предупредили о вашем прибытии, — он поспешно открыл дверь, — но я обязан присутствовать! Состояние лорда Саймиша крайне нестабильно.
— У нас нет никаких особых тайн, — вздохнула тетушка.
Мы вошли в палату, я поставила корзину со сластями на стол, а после подошла к постели своего отца-по-магии.
— Милорд, — я поцеловала воздух над его лбом, — вы напугали нас. Что произошло? Вы смогли отследить откатную нить?
— Мы попытались, — стажер смутился, — но она рвалась. Мы… Мы прилагаем все возможные усилия.