Мышеловка

Осману было достаточно одного беглого взгляда на эмира, чтобы понять, что за столом могла разразиться буря. Старик Фишер едва сдерживал себя, комкая в руках льняную салфетку и бормоча под нос, что

варварам, туземцам и мужланам

нечего делать не только за их семейным столом, но и в цивилизованном обществе. Каролина хмыкнула и торжествующим взглядом проводила младшую сестру, которая так поспешно и позорно скрылась в глубине дома. Не трудно было догадаться, что она будет на стороне эмира хотя бы потому, что тот сумел так грубо и в тоже время тонко осадить Камиллу. Глава семейства побагровел. Красные пятна покрывали его лицо, он, как мог, пытался оправдаться перед эмиром за безнравственное поведение дочери. И только Патриция, как ему казалось, реально оценивала ситуацию и понимала, что если этот конфликт не удастся сгладить, то последствия могут быть весьма печальны. Осман пытался сдержать Джана, но…

– Прошу прощения, если моё поведение показалось чересчур… вызывающим или неуместным, – эмир встал из-за стола, – я не хотел испортить столь прелестный обед, но… – чёрные глаза были устремлены на Патрицию, – впрочем, еще раз прошу меня простить, что я, будучи в гостях, смел диктовать свои правила.

Женщина побледнела. Тревожный взгляд светлых глаз метнулся к старшей дочери, а потом и на стеклянные двери, отделяющие комнаты от террасы. Но она сумела взять себя в руки, выдавила улыбку и, сглатывая ставший в горле ком, произнесла:

– Надеюсь, мы сумеем это преодолеть. И уладить. Вы…

– Мы вынуждены откланяться, – Джан вежливо ждал, пока всё семейство соберётся его проводить. – Но прогулка на яхте остаётся в силе.

Фишеры с недоумением и непониманием смотрели, как экстравагантный эмир в сопровождении своего лучшего друга садится в такси и отъезжает от имения. Вот только Джану на это было наплевать. Он долгое время жил в Европе. Много путешествовал, получил два высших образования, но никогда не забывал о своих корнях. И единственное, о чём жалел, что мало времени провёл со своими родителями.

Всю дорогу до отеля он молчал. Но Осман видел, как злился его друг, скорее всего, на самого себя. И как только они переступили порог номера, эмир, стукнув ладонью по полотну двери, выдал:

– Уф, Джан, уф!

– Не казни себя. Девчонка и в самом деле…

– Как теперь мы попадём к ним в дом, как? – широко жестикулируя, он расхаживал по пространству гостиной. – Как найти хоть что-то? Хоть какую-то зацепку? Не может этот человек быть абсолютно безгрешен.

– А может Аллах уже наказал его? Послав таких дочерей?

– Осман, это не смешно.

– Знаю, но, – на долю секунды лучший друг задумался, – Джан, послушай, может это выход, а? Забери у него сразу двух девчонок. Ты сам говорил, за столом, что это выгодная сделка и…

Эмир усмехнулся:

– Нет, во-первых, потому что я не хочу сойти с ума дважды, а с ними именно так и будет. А во-вторых… это станет козырем в его рукаве. А мне нужен мой, чтобы в самый неподходящий для Фишера момент я мог не только его предъявить, но и уничтожить…

Его прервал телефонный звонок. И пока Джан стоял у окна и смотрел на непривычный глазу, полный сочной зелени, пейзаж, Осман принял вызов. И был очень удивлён, когда услышал в трубке женский голос.

– Госпожа Фишер? Да, конечно… Нет-нет, нисколько, думаю, вы заинтересовали нас, – Джан повернулся к другу и дернул головой. – Как вам будет удобно. До завтра.

– И?

– Думаю, помощь пришла, откуда мы её не ждали. Патриция попросила о встрече. Завтра утром она сама приедет к нам в отель.

Невозможно было понять, о чём в данную минуту думала Патриция Фишер. Она была по-деловому собрана, но немного задумчива. Присела за стол, положила сумочку на край и, закинув ногу на ногу, изящно сложила руки на коленях.

– Кофе? – Осман стоял за спиной Джана.

– Да, пожалуй, – лёгкая улыбка тенью триумфа отразилась на красивом лице. Поднеся чашку ко рту, она с наслаждением вдохнула аромат и приподняла бровь: – настоящий арабский кофе?

– Да, – Джан кивнул, – с кардамоном. Почти уверен, что вам понравится.

– Очень вкусный, хотя, немного непривычный, – чашка совершенно беззвучно опустилась на блюдце. – Господа, вы же понимаете, что я пришла к вам не просто так. И давайте сегодня обойдёмся без завуалированных бесед и обмена любезностями. Господин Джан, – она открыто смотрела в тёмные пугающие глаза. Конечно, обговорить это дело с Османом было бы куда как приятнее, но, – моя женская интуиция подсказывает мне, что вы не спустите с рук личное оскорбление, и уж тем более не оставите без внимания нарушение правил и законов вашего эмирата.

Джан коротко кивнул, но отвечать не стал. Он намеренно заставлял женщину нервничать, и это у него получалось. Патриция сделала ещё один маленький глоток, только теперь звон фарфора неприятным звуком повис в воздухе.

– Вы ищете, нет, не способ, скорее какой-то факт, компромат на моего мужа, чтобы в нужный момент отомстить… Вы не пытаетесь отрицать? – она была ошеломлена тем, с каким невозмутимым спокойствием Джан смотрел на неё. – Что ж, я… я помогу вам.

– Ой ли? – эмир усмехнулся, но замолчал, когда ладонь друга коснулась его плеча.

– Да, но при одном условии: ни один волос не должен упасть с голов моих дочерей. Оставьте их в покое.

– Это будет зависеть от той информации, что вы готовы нам предоставить. И от ответа на вопрос, собственно, почему мы должны доверять вам.

– Потому что, дорогой мой эмир, месть, как известно, это блюдо, которое приятнее подавать холодным. Я долго ждала, – она усмехнулась, – и глупо упускать представившуюся возможность. У моего мужа есть внебрачная дочь. Чуть больше двадцати лет назад он влюбился в молоденькую ассистентку, закрутил с ней… шашни, и эта дура родила ему дочь. Он думает, что я ничего не знаю, точнее, что поверила в его сказки о том, что дочь не его, что… впрочем, это не так важно. Важен сам факт существования этой… мелкой дряни.

– Вы уверены, что это достоверная информация? – Осман присел рядом с эмиром и перекидывался с ним взглядами.