Поцелуй Ярова

Глава 24

Вера

– Ты л – любишь меня? – проговорила заикаясь и совершенно не понимая, как реагировать и вести себя в подобной ситуации, чтобы не травмировать отказом пылкого напористого юношу.

Вот это да. От неожиданного признания Жени стало очень неловко. Я думала, только Артем способен несколькими словами вогнать в краску, но теперь так поступил и его брат.

– Конечно люблю, – Женя ласково и непринужденно провел по щеке подушечками пальцев и улыбнулся, вглядываясь по-доброму в мои глаза. – Разве может быть иначе, – он наклонился и приблизился к губам. – Ты так прекрасна. А эти губки. Хочу провести по ним языком, приласкать и страстно впиться, – я оторопела. Даже несмотря на всю дичь, что Артем вытворял со мной, все равно оставалось непреодолимое желание попробовать его манящие уста на вкус. Сейчас же я не чувствую подобного стремления. От Жениных смелых слов и поведения хочется сначала дать оплеуху, а потом сбежать, подобрав юбку, как мадмуазель с бала, спасаясь от назойливого кавалера. – С ума по тебе схожу, не могу ни о ком думать, кроме как, о моей светловолосой красавице, – продолжил шокировать меня своим поведением. – Ради тебя я готов на все, – он закрыл глаза и прыснул от смеха. – Ну, насколько я убедителен?

Женя отошел и, театрально кашлянув пару раз в кулак, будто пытаясь взять себя в руки, расхохотался.

– Дурак, – я закатила глаза. – Думала и правда влюблен.

– Вер, – он подскочил ко мне, приподнял и закружил. – Вот и Артем поверил. Нет, я, конечно, люблю тебя, но только как сестру. Не переживай, у меня нет намерения забрать тебя у брата, – ха, будто я его. Женя остановился и поставил меня на пол. Положив ладони на мои щеки, он слегка надавил на них. – Ты его девочка, и я бы никогда не посмел претендовать на тебя. Но для твоего блага мне пришлось соврать Артему, – тут он погрустнел и, почесав голову, глубоко вдохнул.

– Я что-то ничего не понимаю. Зачем ты это сделал?

– Вер, ты вся мокрая и на твоем лице следы грязи, – я начала отряхивать щеку, которой меня приложил Артем, зная точно, что Женя говорит про эту сторону лица. – Сходи в душ, согрейся, сейчас это важнее объяснений, а я пока налью тебе что-нибудь горяченького и принесу сюда. После мы посидим, и я тебе все расскажу.

Как бы сильно ни распирало любопытство, но он прав. Не хочу оказаться в больнице с воспалением легких. Мне придется отлучиться.

Оказавшись в ванной комнате, я скинула с себя мокрую одежду и встала напротив большого зеркала. Почему-то в данный момент меня больше волнуют слова Артема, сказанные в лесу, нежели Женькины.

Он назвал меня жалкой, тощей швалью, которая его не возбуждает.

Возможно и надо радоваться – Артем потерял ко мне интерес, но теперь я чувствую себя совсем невзрачной и неприглядной. Ярый единственный кто видел меня обнаженной и для меня, как для любой девушки важно было получить уверенность, что я привлекательна, желанна… А теперь хочется укутаться с ног до головы и никому не показываться.

Руки коснулись груди, нерешительно исследуя, словно делаю это в первый раз. Она недостаточно пышная. Я покивала своей ущербности. Так еще и одна больше другой! Никакой симметрии. Проскользив по животу, я отметила, что он тоже неидеален, не слишком подтянутый и по бокам есть лишняя кожа. Надо записаться в тренажерку. Проведя по маленькому треугольнику волос на лобке, я зажмурилась, вспоминая, как неловко мне стало, когда Артем произнес «мохнатка». Наверно, для него растительность на моем теле показалась противной, и у Артема вообще сложилось впечатление, будто я не слежу за собой. У него было много девушек, он знает толк в красивых телах и мое не из их числа.

Я встала под душ и включила воду.

Даже если он говорил мерзкие слова, лишь бы обидеть, все равно это ничего не меняет. Зерна сомнения, посеянные им, попали в благодатную почву. Теперь вдобавок к остальным, во мне проснулась еще куча комплексов, заглушить которые вряд ли удастся.

Достав из косметички бритву, я покрутила ее перед собой. Брить иль не брить?

– Прощай, мохнатка, здравствуй, бритая киска, – прошептала и избавилась от волос на лобке, сделав шаг на пути к совершенству. Жаль, что нельзя также легко удалить воспоминания об унижении, насилии, издевательствах, которые я испытала, вернувшись на родину.

Что теперь мне делать со своей жизнью? Если Артем не наврал, то я свободна. И теперь я разрываюсь между двух крайностей – перечеркнуть все и уехать во Францию, чтобы зализывать раны или остаться здесь, временами встречаясь и вспоминая про насилие?

Представляю мамину реакцию, когда скажу, что улетаю. Ей не понравились новости о том, что я перебираюсь к Артему, что же будет, когда заикнусь о возращении в Европу, о том, что бросаю еще не начавшуюся учебу. Уже не первый раз она осуждает мои действия, обижается. Пропасть между нами не сужается, а растет… И все это следствие моих ошибок, которых не становится меньше. Мое стремление исправить их пока не увенчалось успехом.

Если быть честной, я не хочу покидать семью. Мы так и не успели сблизиться, как мне бы хотелось. Но не первый раз посещают мысли… А может, стоит отпустить это? Наше время ушло и мне пора подумать о будущем, а не гнаться за прошлым? Ни к чему хорошему эти попытки все равно не привели.

Я запуталась…

И снова это проклятое одиночество давит, давит, выжимая из меня все силы, которых и так немного.

Так хочется быть нужной, любимой. А Женькино признание… Я думала, он искренен, пусть между нами все равно ничего бы не получилось, но мне на секунду стало приятно, когда он делал комплименты. Они поселили в моей охладевшей душе тепло, по телу прошла щекотка, которая также быстро исчезла, когда оказалось, что и этот парень преследует свои непонятные цели.

Ладно, посмотрим, что мне расскажет Женька. Чую и его поступки меня не обрадуют…

Войдя в спальню, мой взгляд сразу упал на брата Артема. Он расположился около окна, в кресле.

– Я налил тебе какао и принес мамино фирменное печенье.

– Спасибо, Жень.

Я села напротив и, сняв с головы полотенце, стала просушивать им волосы.

– Для начала хочу попросить у тебя прощение. В первую очередь я думал о счастье своего брата, а только потом о тебе, – Женя потер подбородок и прикусил нижнюю губу. Ему тяжело говорить и это видно по растерянному взгляду. – Мой план был другим, но я накосячил и пришлось подстраиваться под обстоятельства.

– Женя, давай точнее, я не очень понимаю.

Взяв какао, я отпила немного.

– Вер, я подсыпал тебе наркотики на вечеринке.